Чтение онлайн

Подобно многим обитателям Палатия, редко покидавшим его пределы, базилисса Анна Комнина понятия не имела, чем живет и дышит раскинувшийся за стенами дворца огромный Константинополь. Ее мысли целиком и полностью занимало одно: поиск выхода из запутанной ситуации, в которую она угодила. Впервые в жизни императрицы здравый смысл и нерассуждающие чувства сцепились в яростной схватке.

«Я должна, должна положить конец этому безумию! Что я натворила? Изменила постылому, но законному супругу с вором, с простецом! А теперь Данни пропал. Вдруг его схватили и казнили? Что, если он лгал мне? На самом деле я вовсе ему не нужна… Нет, Данни не такой! Он не обманщик. Он непременно придет за мной. Лучше побег, чем вечное прозябание. Зачем мне тиара и титул базилиссы, если я – всего лишь вещь, собственность Андроника? Но, убежав из Палатия, я лишусь всего… А если Данни скоро надоест постоянная обуза? Что с нами сделают, если поймают? Не могу, не хочу больше так – одна, без поддержки, без помощи…»

Гнетущие раздумья прервались самым неблагочинным образом. Сонную полуденную тишину нарушили громкие голоса и частый перестук копыт. Удивленная Анна выглянула в окно, узрев несвойственную чопорному Палатию картину. Подле императорских покоев топтался с десяток запаленных, взмыленных лошадей. На широком крыльце встревоженно переговаривались воины в доспехах и при оружии. В одном из них молодая базилисса с величайшим удивлением опознала собственного венценосного супруга.

«Андроник вернулся из Филопатры? Так скоро? Он намеревался пробыть там до начала Рождественских календ… Почему с ним солдаты?»

Врожденное, так и не истребленное до конца любопытство подзуживало Анну выбежать, расспросить, узнать – но женщина осталась на месте. Никто ей ничего не скажет. Отошлют обратно, велев заниматься своими делами.

Примчавшая на звон колокольчика служанка на расспросы госпожи ничего толком сказать не сумела. Анна отправила испуганную девицу за севастой, старшей придворной дамой, а затем – вниз, в помещения охранявших покои стражников. Уж те наверняка знают, не происходит ли в Палатии чего-то из ряда вон выходящего.

Почтенная севаста, Елена Далассина, на расспросы молодой госпожи только недоуменно вздернула брови. Севаста полагала, что базилисса неосмотрительно навлекает на себя беду, пытаясь встревать в дела, ее никак не касающиеся. Царственный вернулся в Палатий ранее им же самим назначенного срока? Его право, его решение. Госпоже не стоит удручать себя размышлениями на эту тему. Солдаты во дворах? Надо полагать, разоблачен какой-нибудь заговорщик и готовится его арестование…

– У нас тут заговорщиков больше, чем крыс в подвале, – не сдержавшись, бросила Анна. Кирия Елена нахмурилась, готовясь обрушить на госпожу очередной ливень вежливых нравоучений и учтивых рассуждений о поведении, достойном хозяйки Палатия.

Ей помешала запыхавшаяся прислужница. Сбиваясь и опасливо косясь на известную строгим нравом севасту, девица полушепотом изложила переданные ей слухи о неурядицах в Константинополе и сборище горожан подле стен святой Софии. Относительно причин внезапно разразившейся смуты дворцовые стражи добавить ничего не могли.

– Это нас не касается, – припечатала Далассина. – Возомнившую о себе чернь примерно накажут и быстро приведут к покорности. Госпоже не стоит тревожиться. Распорядиться позвать чтицу? Или музыкантшу?

На самом деле Анна куда охотнее приказала бы подать паланкин и отправилась к младшим Комниным – в их обществе она чувствовала себя в безопасности. Но, глянув на севасту, базилисса только вздохнула. Далассина недовольно подожмет губы и станет настойчиво убеждать ее не покидать покоев. Может, госпожа Елена недалека от истины. Возмущенные горожане пошумят и утихомирятся. Это всего лишь мирные обыватели. Им не по силам ворваться в Палатий.

Но, рассеянно внимая мерному голосу явившейся чтицы и библейскому сказанию, Анна невольно вспоминала прошлое, убеждая себя не поддаваться вязкому страху. Ей ничего не угрожает. Кошмар восьмилетней давности давно сгинул. Она все позабыла. Заставила себя забыть.

– Умом рехнулся? – столь жизнерадостным воплем приветствовала промчавшегося мимо франка дружеская компания, расположившаяся под стеной таверны «Дырявые сети».

Позабыв о своем фальшивом имени и не отзываясь, Дугал сломя голову слетел вниз, на причал. Оскальзываясь, устремился к хеландиону. Длинная рыбачья пристань – дощатый настил поверх пустых бочек – с надсадным скрипом покачивалась на мелкой волне. Кельт как раз торопливо отматывал намокший канат, когда его чувствительно похлопали по спине.

– Бьярни, окстись, – миролюбиво прогудел подошедший знакомец, Хрис по прозвищу Старший Братец. Как и большинство собратьев по ремеслу, Хрис то мирно тянул сети, законным образом продавая улов, то промышлял вместе с «ночными рыбарями». – Куда тебя несет, варварская душа? Глаза разуй, на море глянь. Ветер с австра, да с ночи все крепчает. Мигом уволочет в Босфор, поминай как звали. Даже обломков не сыщут.

Дугал уже примеривался, как бы половчее двинуть тяжеловесному Братцу в челюсть, сбросив неожиданную помеху в грязную воду под причалом – но тут кельта осенила простая в своей гениальности мысль. Мореход из него в самом деле не ахти, но если заручиться помощью опытного лодочника…

– Братец, ты б лучше помог, чем под ногами мешаться, – Дугал отпустил канат и выпрямился. – Грядет уловный денек. Слыхал, что в городе творится? Нет? Так вот, у вас сегодня мятеж. Возмущенный народ собирается громить Палатий. Куда поскачет испуганное стадо, что пасется на зеленых базилевсовых лужайках? Верно, спасаться. К морю. Прогулочных лоханок, что крутятся подле тамошних пристаней, на всех не хватит. Смекаешь, о чем я?

– Э-э… – грек подозрительно нахмурился. – Не врешь?

– Оглянись, сам посмотри, – на счастье Дугала, именно в этот миг в городе что-то жарко заполыхало. Старший Братец поскреб в клочковатой бороде, поочередно меряя взглядом то франка, то далекие городские кварталы, то неспокойное море. – Видишь, уже подпалили что-то. Да я тебе точно говорю, дело верное. Представляешь, сколько номизм отвалит доброму рыбаку трясущийся от ужаса патрикий заради спасения своей драгоценной задницы?

– Стой тут. Даже не моги двинуться, – Хрис затопал по подскакивающему на волнах причалу к берегу. Дугал смотрел ему вслед, молясь неведомо кому о том, чтобы жадность константинопольских рыбаков пересилила доводы разума и осмотрительности. Подле входа в таверну Старший Братец, размахивая руками, что-то азартно втолковывал своим собутыльникам, тыча кривым пальцем в сторону Палатийского мыса. Исчерпав доступные аргументы, он повернулся и затрусил к пристани. За ним следовал где-то с десяток человек. Прочие колебались.