Чтение онлайн

— Ты сгоришь на костре, Бешеный Пес! Может, я бы и поберег твою шкуру, имей я хоть какую-нибудь надежду получить ее. Но вижу, что ты одержимый сумасшедший, похоже, ты способен замучить себя самого. Не зря, видно, тебя прозвали Бешеным Псом. А волки, увидев твою смерть, станут более покладистыми. Не думаю, что они будут так же стойко держаться, когда твой обгорелый труп вывесят веем на обозрение.

— Привяжите его к столбу! — крикнул Зверолов. Меня ли ты выбрала в жертву, моя Богиня? Я предполагал это, умоляя тебя пощадить Вендис. Однажды мне уже пришлось пройти сквозь пламя, когда меня вывел из горящего дома мой умерший вождь. Бренн, мой вождь, он выведет меня из пламени невредимым либо откроет мне путь в Зеленые Холмы, где, умирая, назначил мне встречу. Если на то и впрямь есть воля Великой, то это пламя действительно убьет меня. И от внезапно накатившего веселья, словно во хмелю, я расхохотался и заорал:

— Привяжите меня к столбу!

Лицо Зверолова перекосилось. Он попытался выпрямиться, но так и не смог. Кто-то из его людей накладывал ему новую повязку. Срывающимся от боли и ненависти голосом Зверолов прохрипел:

— Кажется, кто-то здесь мечтал умереть вместе с тобой!

Он указал своим людям на Волчонка. Я почувствовал, как покачнулась подо мной земля и мои внутренности начали сжиматься. Это была боль, боль и раскаяние. Не любую цену я был готов заплатить за Вендис, не любую.

Звероловы схватили мальчишку и подвели ко мне, я успел лишь на мгновение увидеть его испачканное личико и голубые глаза. Звероловы привязали нас к столбу, спиной друг к другу. Один из них, свирепо усмехаясь, поднес факел. Огонь лениво занялся и пополз по хворосту наверх к моим ногам. Как коварна ты, Бледная Госпожа! Но отчаянный страх перед мукой заставил меня молиться другим богам. И я позвал Бренна: вождь, приди, приди!

Я знал, что должен что-то сказать Волчонку, что-то ободряющее. Я слышал, как тяжело он дышит у меня за спиной, переполненный страхом. Но я так и не нашел слов. Что мог ему сказать самозванец, приведший его за собой на костер?

Снопы искр вырывались в небо, рыжее пламя стояло перед глазами стеной. Я начинал задыхаться. Жар огня опалил лицо. Ноги взорвала нестерпимая боль.

— Где же ты, Бренн, я горю! Волчонок у меня за спиной тихо выл.

— Не опоздай, Бренн, еще немного, и ты уже не успеешь. ре меня, так хоть Волчонка спаси!

— Похоже, ты начинаешь гореть, Волчий Бог! — хрипло выкрикнул Зверолов и, давясь болью, сдавленно захохотал.

Сквозь пламя я видел даков, их лица были растерянны, они смотрели на меня с состраданием и обреченностью. Их ждал тот же конец, что и меня. О, горе мне, я, неумелый воитель, взявший на себя непосильную ношу, накликавший своим самозванством страшные беды на них. И вот печальный итог моих деяний: неудавшийся творец привел свои творения на смертную муку. Я осмелился возродить в них надежду, я посягнул на их веру. Даже смертью своей я не смогу выкупить их жизни. Я видел сквозь пламя перекосившееся лицо Креока, его потухший взгляд, потерявший надежду, глаза Келла и Макку. Белая Волчица закусила губу, тихо плача, ее подруга шептала молитвы.

Неужели все кончится так горько, они умрут, сдерживая крики? Я уверен, никто из них не обратится в волка, чтобы избежать мучительной смерти и дать Звероловам возможность сделать себе еще одного мага-оборотня. Даже Волчонок умирает у меня за спиной, проглотив безмолвный крик. Лишь я услышу его всхлипывания и тихие стоны. Одежда на мне загорелась, я чувствовал пронзительную боль и удушье, я уже торопил время, потеряв надежду на спасение. Скорее бы все закончилось, кожа лопается, невыносимо терпеть.

Эти метания между страхом смерти и готовностью ее принять смирили мой дух. Звероловы хохотали и подбрасывали в огонь новый хворост. Я не заметил, как к хохоту людей добавился еще один голос, холодный и злой, словно карканье ворона. Тот, кто смеялся надо мной, стоял, прижавшись к стене частокола в самом дальнем углу крепости, в тени, отбрасываемой башней. Вот он вышел на свет, бледный и злой" и пошел ко мне, странно прихрамывая, морщась при каждом шаге, словно испытывал сильную боль. Морщился и хохотал. Он прошел мимо людей и волков, никем не замеченный, и встал напротив меня.

— Видишь, что они со мной сделали? — спросил он, поморщившись, и вновь расхохотался.

— Тебя долго не было, мой вождь, — с трудом проговорил я. — Я уже потерял надежду.

— И правильно, — усмехнулся Бренн, — я не из тех, кто подает надежды. С чего ты взял, что я вообще приду?

Сквозь рыжие языки пламени я смотрел в его молочные глаза, подсвеченные огнем. Его, как всегда, перекошенное от злости лицо, кривая усмешка на тонких губах, белые волосы, рассыпанные по плечам… Сколько раз я видел этот ужасный призрак. Только глупец может ждать от него спасения. Я больше не ждал. Пламя сожрет мое тело, и я, свободный и мертвый, сделаю шаг навстречу своему вождю. Его Меч остался лежать где-то в снегу. Что ж, я должен сообщить хозяину, где ему искать свое оружие.

— Я сохранил твой Меч, господин, — сказал я ему. — Он там, в снегу, у стены. Я отомстил за тебя, Бренн, мне и вправду здесь больше нечего делать, теперь я твой.

Внезапно мне отчаянно захотелось умереть и также ходить, словно тень, хохоча и кривляясь, как Бренн. Пережить эти страшные мгновения и навсегда освободиться.

— Ожоги тебя не очень беспокоят? — прогнусавил Бренн, растягивая по обыкновению слова.

В этот момент я осознал, что уже давно не чувствую боли. Веревки сгорели, и мои руки были свободны. Я повернулся к Волчонку. Он стоял, прижавшись к пылающему столбу, зажмурив глаза, и шептал молитвы.

Бренн оглянулся на Звероловов, которые его по-прежнему не замечали, и расхохотался:

— Это надо же, волчий бог! И как ты только докатился до этого, Блейдд? Что за тяга у тебя к огню, а, Волк? Будь добр, в следующий раз, когда надумаешь умирать, выбери какую-нибудь другую стихию, не мою. Утопись, например, или знаешь, лучше всего отравись. Говорят, весьма эффективно отсечение головы, но не знаю, не знаю, что-то с трудом верится, что так можно помереть, — при этих словах Бренн начал судорожно ощупывать свою шею. — Это же смешно, — запричитал он, — чик, и поминай как звали. Нет, нет, это слишком просто, лучше все же отравись.

Бренн бормотал эту околесицу, проходя мимо Звероловов.

— Кстати, ты меня больше не беспокой. Не приду я больше, Блейдд. — Бренн скорчил жалобную гримасу: — Чик, и поминай как звали.

Бренн уже дошел до волков, которые, как и люди, не видели его. Он расхаживал между ними, бесцеремонно оттянул ворот платья у Белой Волчицы и, заглянув туда, одобрительно поцокал.

— Зря я не убил тебя при первой же встрече, Волк. Хотел ведь, а не убил. Зря я не послушался своего инстинкта. Не помню только, что мне тогда помешало. А ведь было за что. — Бренн хитро прищурился и погрозил мне пальцем: — Знаю, знаю, все сплетни, все сплетни. А вот насчет Бешеного Пса, они правы, правы. Я еще при жизни заметил, что у тебя не все в порядке с головой… Гвидион со смеху помрет, когда узнает, как ты на костре… волчий бог… а я спасаю тебя. Нет, он не поверит: я — спасаю тебя! Надо, надо рассказать Гвидиону. Со смеху он, конечно, не помрет, у него для этого недостанет чувства юмора. Я вообще заметил, что зануды вроде него удивительно живучи. Ты, впрочем, тоже редкостная зануда. Вот я, например, так хорошо повеселился, но мало, мало, — Бренн мечтательно возвел к небу свои белые глаза, — так о чем я, а? А, знаю, ты возомнил себя сыном Гвидиона… смело, смело, но сможет ли он оценить эту шутку? Но, возможно, хоть сжалится надо мной ради сына-самозванца?