Чтение онлайн

— Да, мы вам про это говорили, но, судя по всему, вы предприняли определенные шаги, и новые друзья из вашего мира кивают в сторону вас и открыто говорят о вашем обязательном участии в переговорах.

А вот тут я удивился, не ожидал от ГРУшников такого: соблюдают договоренности, причем так демонстративно, ой что-то тут не то. Судоплатов проболтался, что у него есть свой канал получения информации о наших делишках, будем, значит, копать. Хотя этот волчара разведки вряд ли просто так по неосторожности слил бы информацию. Что же за этим стоит-то? Надо думать.

— Павел Анатольевич, ну сколько можно обсуждать одно и то же: ядерное оружие не панацея, это один из факторов сдерживания, не более того, и без нормальных средств доставки эффективность этого оружия резко падает. И получив и продемонстрировав наличие у вас этого оружия, вы получите гонку вооружений, которую просто проиграете, учитывая совокупный промышленный потенциал капиталистического мира с его колониями.

— Да мы прекрасно это знаем и надеемся на вашу помощь и в этом.

Я замолчал. Они же все равно додавят, и у меня просто не было выхода, иначе моя фигура станет всем мешать и меня уберут раньше времени и все. Надо соглашаться.

— Хорошо, Павел Анатольевич. Я поддерживаю эту идею и приложу все силы, чтобы Советскому Союзу было передано ядерное оружие и это реально сэкономит и время и деньги, но при одном условии.

Судоплатов, услышав от меня такое, с интересом повернул голову и чуть прищурил глаза.

— Слушаю вас, Сергей Иванович.

— Никогда и ни при каких условиях не применять ядерное оружие на своей территории, а лучше вообще не применять. Мы видели смерть мира от этого оружия, и мне бы очень не хотелось пережить еще раз это, тем более здесь будет жить моя семья и будет расти мой ребенок. Надеюсь, вы поймете, что мной движет.

— Сергей Иванович, за кого вы нас принимаете?

— Павел Анатольевич, я видел, как людей просто меняет оружие в руках, и они начинают смотреть, в кого бы стрельнуть, а при наличии такой кувалды, которая может заставить вздрогнуть весь мир, у многих будут чесаться руки.

— Вот вы о чем.

— Не только, Павел Анатольевич. Тут разговор очень серьезный, и не знаю, стоит ли его начинать, но степень нашей интеграции в ваше общество очень высокая и мы вплотную приблизились к точке невозврата.

— Что-то произошло, Сергей Иванович, о чем мне стоит знать?

— Все, что нужно, вы и так знаете, но пока не придаете этому особого внимания, но в перспективе это все может обернуться большими неприятностями.

— Вы про что?

— Ну, допустим, вы знаете свою судьбу. Про арест, про подорванное здоровье. Вы думаете, сможете этого избежать? Я не уверен.

— Вы что-то знаете?

— Нет, просто смотрю в будущее, так сказать, интерполирую. Пока не будет налаженной системы преемственности политического курса, воспитания и фильтрации кадрового состава, у нас с вами нет будущего.

— По-моему, вы однозначно указали на людей, кто повел страну к развалу.

— Павел Анатольевич, ну вот от вас я такого не ожидал. Ну грохнете вы Хрущева, ну Леня Брежнев не переживет войну и словит свою шальную пулю. Но вместо них придут другие аристократы от коммунизма, и они будут поступать точно так же: строить свою власть на обломках и дискредитации предшественников, от раза к разу нарезая себе все больше и больше полномочий, льгот и, главное, приближаться к абсолютной безнаказанности.

— Вы можете что-то предложить?

— Нет, к сожалению. Этот вопрос не был решен и в наше время у нас в стране, точнее, как оно говорилось — на постсоветском пространстве. Но вас это должно касаться в первую очередь, преемник Сталина в первую очередь начнет избавляться от его силовиков, и вы один из них: легендарный диверсант.

Судоплатов опустил голову. Он и сам об этом не раз думал, перечитывая свою биографию из будущего, но откладывал решение этой проблемы, переключившись на исполнение своих прямых обязанностей. Но Оргулов, такая была у него настоящая фамилия, поднял не зря эту тему, значит, боится или что-то знает, но не говорит. Но тема действительно острая, что будет потом. Одна тысяча девятьсот пятьдесят третий год — эта дата у него горела в голове, и он ее опасался.

— А ведь Сталина его окружение начнет потихоньку гнобить еще в сорок девятом, и есть определенная вероятность, что делалось это с подачи Запада.

— У вас есть новая информация?

— Только аналитические обзоры. Я напряг наших новых друзей, они должны либо подтвердить мои предположения, либо выдвинуть что-то свое. Я пользуюсь только открытыми источниками, что было доступно простому человеку, а вот там, наверно, остались реальные архивы…

— Вот это и есть еще одна тема, которую хотелось бы с вами обсудить, раз вы наши представители в вашем мире.

Поговорив по телефону с Малышевым о сроках поставки новых танков под Москву, Сталин устало положил тяжелую эбонитовую трубку и простым, остро отточенным карандашом сделал пометку на листке бумаги, где были отмечены первоочередные задачи на сегодня, и бросил взгляд на перекидной календарь на столе.

«Уже двенадцатое декабря… — и сердито засопел. — В это время, в другой истории мы уже фашистов выбили за Можайск, а тут все топчемся…»

Спина болела от долгого сидения, и Сталин, чуть кряхтя, встал и несколько раз прошелся по кабинету, разминая затекшие ноги. В дверь осторожно постучали, и невозмутимый Поскребышев на небольшом подносе принес очередной стакан горячего чая, отдельно чистую чашку и небольшой чайничек с горячей водой. Нейтральным голосом он тихо сказал: «Иосиф Виссарионович, не забудьте принять лекарство», и так же тихо ушел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Сталин невесело усмехнулся, подошел к столу, достал из ящика пакетик с надписью «Фармацетрон», надорвал его, засыпал содержимое в стакан, залил горячей водой и размешал ложечкой. Чуть отпив, смакуя кисловатый вкус, он в несколько глубоких глотков осушил стакан, чуть скривившись от кислоты напитка.

Вот ведь потомки придумали такую полезную вещь: не надо глотать порошки, мерить температуру, когда в стране такое творится, а тут выпил и можно идти дальше работать.

Он сначала настороженно относился к этим препаратам, опасаясь какой-нибудь пакости от потомков — ну не верил он, что все так же, как Оргулов и его соратники, преданы Родине. Потомки сами же говорили, что его, товарища Сталина, в будущем многие ненавидели, и чтоб испортить отношения и просто навредить, вполне могли пойти на какой-нибудь подлог. Но болеют даже вожди и им нужны хорошие лекарства, поэтому капитан Строгов, который уже давно у потомков стал своим, выполнил просьбу Судоплатова и достал вроде как для себя сильные лекарства от простуды. Сев за стол и отхлебнув чая, Сталин посмотрел на лист бумаги со списком вопросов и задумался.