Чтение онлайн

Одна поэтесса сказала,

что свитер прекрасный связала

знакомой для мужа ее.

Другая — с таким интересом! —

(он редко присущ поэтессам)

спросила: «А после чего?»

Вязальщица грустно вздохнула

и так беззащитно взглянула,

ответив: «Не после, а для.

Он в курточке ходит…

Смекнула?

А в небе уже просверкнула

жестокая суть февраля».

«Ну, так для чего ж ты вязала?

Ты что-то мне недосказала…

Уж не доверяешь ли мне?!»

«Да просто связала я свитер,

чтоб парень отправился в Питер,

ведь там холоднее вдвойне».

«Аг-га, — согласилась другая,

от новости изнемогая,—

и что же, он свитер надел?»

«Конечно. А ты бы подруге

в такой отказала услуге?

Ведь вяжущий стан поредел».

«Ну, что ты, ну, что ты,

ну, что ты!

Я знаю твои все работы…»

«О чем ты?»

«Конечно, о вязке…

Ты только не бойся огласки:

неважно, кто строил нам «глазки»,

неважно, и кто в них глядел…»

И та поэтесса, поверьте,

что верила в снадобье шерсти,

так и не сумела понять:

друзья, что вязать заказали,

от дома ей вдруг отказали,

в буфете чураются, в зале…

За то я, чтобы завязали,

свои языки завязали

те, кто нам мешает…

вязать.

* * *

Быт командировочный не сладок.

У молодок в новеньких ларьках

и у старых

вековечных бабок

ищешь пищу.

Натощак — никак.

Что за наважденье?

Юг ли, север

(расстоянье голодом сотри),

предлагает привокзальный сервис

«камбалу в томате» и сырки.

А в стакане странное броженье,

боязно так сразу отпивать…

Требуется сверхвоображенье,

чтоб напиток

«кофе» называть.

Что же это, люди дорогие?

Где ж они

(ответ: ищи-свищи),

ведра яблок, огурцы тугие,

жареные куры и лещи?

Я против излишков и разгулов,

но изъят, как рифма из стиха,

прошлый

привокзальный

пир Лукуллов.

А взамен?

Демьянова уха.

Незнакомые перроны пахли

молодой картошкой из кулька…

Не хочу я киселя из пачки,

дайте мне парного молока!

Мы простые смертные, не боги.

И, наверно, все понятно здесь:

ведь Россия круглый год

в дороге.

Едущей России надо есть.

С ПОЗИЦИИ ЛЕВОЙ НОГИ

(Шуточные размышления в экстремальной ситуации)

I. ЭКСПОЗИЦИЯ

Ах, знать бы,

куда я иду!

А шла я по первому снегу,

как будто по пенному следу,

вернее, по белому льду.

Зачем

в облаках я парила?

Зачем

презирала перила?

Они бы на спуске спасли…

Конечности левой скольженье

напомнило о притяженьи

припудренной снегом земли.

II. ЭКЗЕКУЦИЯ

Конечно, в приемном покое

на ногу махнули рукою

и мне указали на дверь,

где сняли с ноги моей шину

и вызвали срочно мужчину,

в руках у которого дрель.

Дрель стала с восторгом визжать,

подобно бездарной солистке.

Не только уйти по-английски,

по-русски-то не убежать!

Мой дух от наркоза был весел,

когда он мне ногу подвесил,

мой рот пересохший изрек: