Врушечка
Шрифт:
— Нет, — коротко ответил Шелестов, который не знал даже, как зовут этого таинственного мужа, и теперь вяло удивился.
Настя не желала о нем рассказывать. Ни за что и ни при каких обстоятельствах. Сколько он ни пытался подобраться к этой теме на мягких лапах, она была настороже, и высылала вперед дозоры, которые отлавливали лазутчиков далеко на подступах к штабу.
— Она обещала привести этого чертова мужа на юбилей фирмы, — пробормотал Колесников. — Кстати, ты не забыл, что тоже приглашен? Все-таки ты имеешь некоторое отношение к тому, что старушка все еще процветает.
— Конечно, я приду. С девушкой, — помедлив, ответил Шелестов, решив, что для друга это имеет какое-то значение. — Мы вместе работаем.
— Отлично, — ответил Колесников, пропустив его слова мимо ушей. Потому что ему было это абсолютно фиолетово. Кроме собственных переживаний его сейчас мало что волновало.
Торопливо попрощавшись, он сунул телефон в карман, схватил ключи от машины и ринулся на улицу. Сбегая по ступенькам, мельком посмотрел на часы и прикинул, что, если страшных пробок нет, он может приехать раньше Насти и отловить ее возле дома.
Ошибся Колесников всего на несколько минут. Когда он подъехал, его помощница как раз входила в подъезд. Вернее, вбегала. Вид у нее был чумной — как у человека, который забыл выключить утюг и вспомнил об этом слишком поздно. Опустив стекло, он окликнул ее, но она не услышала. Торопливо припарковавшись, Колесников выскочил из машины и бросился к крыльцу.
Глава 9
Покинув офис, Настя размашистым шагом направилась к метро. Она была зла, как тысяча чертей. Господи, какие же мужики идиоты! Не все, конечно… Но когда тебе попадаются такие, как Колесников, начинаешь думать плохо обо всех без исключения. И ведь умный же, успешный, добрый! И при этом слепой, как крот. И упертый, как баран. Вероятно, он просто помешан на своей жене. Наверное, любовь к злой и красивой женщине сродни одержимости, когда совершенно нормальные мужчины неожиданно сходят с рельсов и несутся под откос, в бездну, безрассудно уверенные, что набирают скорость перед подъемом.
Ничто не в состоянии убедить Колесникова в том, что его Ева — подлое и коварное создание. С налитыми кровью глазами он будет защищать ее просто потому, что с ним она мила и очаровательна и ему не хватает воображения представить ее другой. Но больше всего потому, что она — его жена, его завоевание.
«Интересно, вот если бы я была писаной красавицей… Вроде девушки Джеймса Бонда… Чтобы мужчины сходили от меня с ума… Бегали за мной табунами… Тогда Шелестов тоже не звонил бы?! Ха, тогда бы он не просто звонил, он обрывал бы телефон. Невзирая на свой дурацкий проект. Даже если бы у него не было ни секундочки свободного времени, он все равно звонил бы мне беспрестанно», — с тоской думала Настя, поддевая носком попавшийся на дороге камушек. Камушек был безрассудством и выражением глубочайшего отчаяния — она всегда берегла туфли. Но сейчас ей было все равно. Жизнь оказалась какой-то уж очень заковыристой штукой. Лучший друг обиделся на нее, человек, в которого она готова была влюбиться, бросил ее, начальник, показавшийся поначалу лучшим на всем белом свете, оказался никчемным типом… Ко всему прочему — Ева Ковальская, готовая нападать исподтишка… Да еще этот доктор Панкрашин, который буквально загнал ее в угол. Настроение было до того паршивым, что Настя готова была огрызаться на каждого, кто встречался с ней взглядом. К счастью, в метро люди не разглядывают друг друга в упор, а стараются делать это незаметно.
Добравшись до своей станции и втиснувшись на эскалатор, который, дрожа, медленно полз вверх, Настя неожиданно услышала трель мобильного телефона. Почему-то ей стало тревожно. Возможно, потому, что она думала о своем брате и связала звонок с ним. Они с Димкой редко разговаривали по телефону — ему было трудно пользоваться клавиатурой, да и вообще он больше любил живое общение, а не короткие «приветы» на расстоянии. Настя же, как ни укоряла себя, не могла не считать деньги, уходившие на переговоры: ведь за Димкин телефон тоже платила она, и все из той же единственной зарплаты.
На дисплее высветился незнакомый номер. Насторожившись, Настя поднесла трубку к уху. И опасливо произнесла:
— Алло!
— Ну, как? — донесся до нее полный яда женский голос. — Проморгалась, курица ощипанная? Жалко, волосики у тебя не все вылезли…
Конечно, на проводе была Ева!
— Я подала заявление в милицию, — ответила Настя твердо. — Вас поймают и посадят.
Женщина, стоявшая на эскалаторе впереди, оглянулась и посмотрела на нее изумленно. Однако Насте сейчас было не до внешних приличий, и она ответила сердитым взглядом.
— Ничего у тебя не выйдет, — продолжала между тем Ева. — Сама подумай: кто ты и кто я. Не подходи к моему мужу ближе, чем на три шага, поняла?
— Да пошла ты! — неожиданно рассердилась Настя и уже хотела отключиться, когда Ева масленым голосом пропела:
— А какой у тебя красивый котик… дома один! Без присмотра. Бедненький…
В трубке запищали короткие гудки, а у Насти внезапно подкосились ноги. Кузя! Кузя действительно дома один! И у Насти открыт балкон: Кузя обожает сидеть на ящике из-под цветов и наблюдать за жизнью, протекающей внизу, на улице. Кот у нее чрезвычайно осторожный и никогда не совершает резких движений. До сих пор Насте не приходило в голову, что ему может угрожать опасность. Но после того, что ей рассказала сегодня Лера про своего Пирата…
После звонка Евы Настю охватила паника. Она лихорадочно размышляла, что делать. Звонить Витьке? Он не подходит к телефону! До дома ей бежать примерно пятнадцать минут. А вдруг Ева уже там? Что она может придумать? Снять кота метким выстрелом с крыши соседнего дома? Смешно. А что, если она швырнет в него булыжником? Да мало ли какие пакости могут прийти в голову этой женщине?!
Соскочив с эскалатора, дрожащими руками Настя принялась копаться в своей сумочке. В маленьком блокнотике у нее был записан телефон соседней квартиры, балкон которой отделяла от ее собственного только символическая перегородка. Правда, хозяева год назад уехали жить за город, а квартиру сдали какой-то фирме, и в ней постоянно менялись жильцы. Сейчас там точно кто-то жил: Настя слышала из-за стены музыку, и по ночам с соседнего балкона до нее доносился запах сигарет.
Кусая губы, Настя быстро набрала номер и, чтобы не терять времени, бросилась бежать по направлению к дому. Прошло довольно много времени, но трубку все-таки сняли.
— Алло, — ответил мужской голос. Голос был ровным — не взволнованным, не любопытствующим.
— Алло! — закричала Настя, хотя и понимала, что лишние эмоции сейчас ни к чему. — Здравствуйте! Меня зовут Настя Лаврентьева, я живу в соседней квартире слева от вас. У нас балкон общий! Вы меня слышите?
— Слышу, — ответил голос, не потеплев ни на градус. — С вами что-то случилось?
В голосе незнакомца Насте почудился прибалтийский акцент.
— Как вас зовут? — спросила она, стараясь не сопеть в трубку. Хотя это было не так-то просто сделать — ее ноги так и мелькали, поглощая метры дороги.
— Янис, — коротко ответил сосед.
— Янис, я вас умоляю! Не могли бы вы сходить на балкон, перелезть на мою половину и взять к себе моего кота Кузю?