Чтение онлайн

Родриго Борджа-Ланцол обозначил созданное им пространство просто: Terra Blanca.

1. Terra Blanca

Ставший папой Александром VI кардинал Борджа не задумывал его как взращенный на солнечных тосканских травах аналог счастливой земли франков Cockaigne[5 - Кокань (фр. – Cockaigne) – воображаемая средневековая страна всеобщего благоденствия и изобилия, прославленная, в частности, картиной Брейгеля «Страна Кокань» (порой переводящейся глупцами как «Страна кокаина»). Подробнее о ней см. в труде Жака Ле Гоффа «Герои и чудеса средних веков».] или Атлантиду, поднятую из пены забвения: Ланцолы вообще не рассуждали в категориях счастья, а уж тем более – счастья для всех; они любили лишь красоту. Задачей циничного папы, а впоследствии и его потомков было создание универсального аппарата управления – чего-то, что находилось бы в стороне и от людей, и от Бога, а потому, давая контроль над одними, не было бы особенно интересно другому.

Не важно, истинно ли веровал в Бога, которого замещал в церкви, жестокий, расчетливый и прозорливый Родриго. Он относился к Белой Земле с умиротворенностью шахматиста, знающего, что великая партия будет закончена лишь через несколько веков, что не противоречило его необузданному желанию взять у мира все возможное сразу и сейчас – пусть насильно. Неизвестно, почему Александр не послушался своего огненного темперамента и не попытался использовать Terra Blanca – по крайней мере тот волшебный скелет, который создал, – чтобы поставить на колени врагов и, подчинив всю Италию, объединить ее на полтысячелетия раньше, избавиться от варваров-французов. Не был уверен, что получился достаточно совершенный инструмент? Относился к пространству, населенному удивительными существами, с философской нежностью – как к произведению искусства, которое переживет его на многие столетия? Как бы то ни было, при жизни Родриго не пользовался управляющей реальностью по прямому назначению. Создатель Terra Blanca не был уверен, что вызвал к жизни что-то совершенно новое, а не открыл мир, существовавший до него. Ведь Ланцолы всегда искали других созидателей, пусть безуспешно.

Белая Земля была пуста при сотворении. Чем же населить иной мир? Александр VI рассудил, что могущество проистекает из нескольких источников – Богатства (дающего силу), Силы (обеспечивающей себя богатством) и Ума в совокупности с хитроумием (поступая на службу к первому или второму, они с изысканной неизбежностью подчиняют себе все, к чему прикасаются). Первому зодчему было интересно, можно ли заставить эти компоненты существовать и эволюционировать в одиночку, а не в бесконечно перемешиваемых котлах, как это происходило в современных ему городах-государствах. Он решил выделить составные части в чистом виде – ведь получить краску смешением простых цветов можно, а вот разделить на составляющие нельзя, ровно так же, как нельзя, разрезав надвое ребенка, получить его отца и мать. Папа решил: подчинив изначальную палитру, он получит власть над всеми картинами.

Олицетворением Богатства в Terra Blanca стали гипты (hypta). Эти мрачные и практически бессмертные существа, плоть от плоти камня, в котором обитали, охраняли полуживые древние души материалов – золота, алмаза, железа и гранита. Изначально гипты селились в каменных шатрах (развалины одного из их самых старых дворцов можно и сейчас найти неподалеку от места, где стояла Ламарра) и под морским дном, а их владения, пересекавшие Белую Землю с севера на юг решительным меридианом, были объединены в Корону, возглавляемую царством Тирд (Tyrdd).

Сила, хотя до поры и не конфликтовавшая с Короной гиптов, замышлялась как естественный враг Богатства и принадлежала эфестам (hephжsti). Эти создания не умели добывать металлы, не разрабатывали рудники и не воздвигали пышно убранных чертогов – они были непревзойденными воинами и мастерами оружейных дел. Поначалу эфесты селились в исполненных разноцветного хрусталя холмах вдоль могучей реки Мирны (Myrne, в просторечии Vжt – «вода»), протекавшей на западе всего материка Белая Земля, и столицей их в какой-то момент стал непритязательный город Эгнан (Жgnan).

Создатель поместил в созданный мир и хитроумие – его олицетворяли люди, существа, которым никогда нельзя верить. Ланцол, жизнелюб и мизантроп, не дал им ни особенных богатств, ни навыков в обращении с орудиями, лишь умение быстро обучаться, непредсказуемо реагировать… и творить магию. Город, которому суждено было стать человеческой столицей, он назвал Камаргом[6 - Болотистая местность Камарг (Camargue) на юге Франции по-русски пишется так же, как Камарг Ура.] и разместил там нерушимую и до поры запечатанную Библиотеку.

С такого-то боевого порядка и начиналась Terra Blanca[7 - Мы немного упрощаем здесь последовательность событий, рассказывая тот вариант истории создания Ура, который сумел восстановить Винсент Ратленд. На самом деле к моменту консолидации человеческих и эфестских племен гипты уже больше трех тысяч лет были высокоорганизованной и технически продвинутой цивилизацией.]. На протяжении всей ее истории именно эфестам, гиптам и людям суждено было оставаться ключевыми действующими силами в этом странном мире, привязанном к привычной реальности одной лишь пуповиной непонятного замысла. Последующие Копьеносцы, наследники загадочного дара, совершенствовали Белую Землю: наполняли ее содержимым (кто-то добавлял княжества, кто-то странные креатуры), обогащали явлениями и артефактами… но не пользовались ею. Возможно, просто не знали как.

Как снам достаточно нескольких тонких секунд, чтобы развернуться во всем сумасбродном великолепии, так и Управляющая Реальность существовала в собственном потоке времени. Родриго, ее демиург, знал: стоит ненадолго забыть о ней, и жизнь там двинется в неизвестную сторону. Поэтому он не выпускал свое детище из-под контроля и до самой смерти проводил за его совершенствованием все время, свободное от престола и удовольствий. Но его век закончился, а затем закончился век его сына, и незаконнорожденного внука Джованни[8 - Джованни Борджа, или Римский Инфант (Infans Romanus) – дитя Лукреции Борджа и неизвестного отца. Среди претендентов на отцовство называли как Педро Кальдерона, посланника Папы Римского (отца Лукреции), так и самого Александра VI или его сына – брата Лукреции Чезаре Борджа. Дитя было произведено на свет в тайне, в монастыре. Через некоторое время Лукрецию вновь выдали замуж, а в папской булле 1501 года Римский Инфант был признан сыном Чезаре от некоего внебрачного союза. Второй буллой, хранившейся в тайне долгие годы, Джованни признавался уже сыном самого папы (Лукреция не упомянута ни в одном из документов), поэтому инфанта считали сыном Чезаре (см. главу «Два Джованни» в книге «Магистр»).], и более отдаленных потомков… Чем больше времени отделяло последних Ланцолов от великого предка, тем сложнее становилось для них поддержание Ура, насущнее борьба с Гаттамелатой[9 - О «Медовых кошках» можно прочесть во втором томе трилогии. Широко известна конная статуя скульптора Донателло, в 1453 году воздвигнутая кондотьеру Эразму де Нарни по прозвищу «Гаттамелата» в Падуе. Эразмо сражался за Венецианскую республику, в то время владевшую Падуей. Желающие могут посмотреть на копию этой статуи в Итальянском дворике Музея им. Пушкина в Москве.]. Все это время хитрый и недобрый мир старался самостоятельно существовать, торопился прожить подольше, учился защищаться.

Читатель не раз встречался с самой элементарной иллюстрацией принципов теории вероятности: если подбросить монету очень большое количество раз (скажем, миллион), в половине случаев она упадет вверх орлом, а в половине – решкой. Но что, если мы имеем дело не с монетой, а с сияющим камнем, переливающимся в свете солнца всякий раз новыми цветами? Кто возьмется сказать, какая последовательность красок получится, если мы подбросим этот камень один раз на солнечном берегу моря, один раз в тени, а один раз под фонарем при свете нарождающегося месяца? В какой-то накопленный момент взаимодействия сил в Белой Земле стали слишком сложны – а значит, непредсказуемы и неуправляемы.

Лишь у одного потомка средневековой династии достало мужества вознамериться использовать Terra Blanca по прямому назначению. Этим человеком был Гвидо Ланцол. Его план был амбициозен и прост – связать все разрозненные нити зачарованного мира воедино, создать город – сердце Ура – и, воцарившись в этом сердце, впервые за всю историю фамилии созидателей подчинить могущество Белой Земли той цели, для которой она создавалась: овладеть волей настоящего, живого человеческого общества.

Мы не знаем, что Гвидо сделал бы потом, и не станем гадать – это не важно. Во-первых, о его плане прознал совет Торн, правопреемник Гаттамелаты, и последний Ланцол был убит. А во-вторых, даже если б этого и не произошло, простой палитры, задуманной создателем Ура, уже давно не существовало.