Чтение онлайн

— Эверин! — умоляюще ответил крик человека-из-сна. Он схватил меня за руки и прижал к постели.

Мне чудилось, что в ране ковыряются грязные, покрытые ядом пальцы моего убийцы. Он с садистским удовольствием продолжал свои действия, а я все кричала и звала на помощь, но почему-то никто не приходил, а пальцы все глубже и глубже раздирали рану. Нитки глухо рвались под его движениями, кровь вновь хлынула в разные стороны, обхватывая липкостью влажное тело. Я заметалась, истошно завизжала, но перед глазами была только тьма, как ни старалась, веки не открывались. Я вырывалась из сильных рук, плакала, кричала, звала на помощь, а пальцы все глубже впивались в мою плоть. Звуки стали хрипящими, а я оставила попытки вырваться. За дверь послышались взволнованные голоса.

— Что он там делает с моей девочкой? — пищала женщина.

— Тише!

Я закричала громче, срываясь на хрип, а яд растекался от грязных пальцев. Тень склонилась надо мной, я с новыми силами рванулась от него. И больно шлепнулась об каменный пол. Голова с силой стукнулась, сознание покинуло измученное тело.

Мой язык вывалился из пасти, шерсть клочьями торчала в разные стороны, а взгляд устало скользил по равнине. Мы пришли к Иным. Он дрожал у моего бока, передавая свой страх.

Иные лежали в тени лысых деревьев и мирно спали. Один из них поднял голову при нашем появлении, но тут же без интереса опустил голову. Мы двинулись ближе. Иные дышали и не обращали на нас никакого внимания, пока наши лапы беззвучно ступали между ними. Я ощущала тревогу, загривок невольно топорщился, а зубы с болью стиснулись.

Наконец, они поняли, что мы не просто волки. Один из Иных уставился на меня своими огромными глазами. Я задрожала, пронизанная его взглядом. Иной заинтересованно разглядывал нас, внушая ужас и вместе с ним спокойствие. Они нас не убили, они нас приняли. Я умиротворенно села, волк последовал моему примеру, обвив пушистым хвостом лапы. Иной продолжал смотреть на нас, к нему присоединялись другие, медленно просыпаясь. Мы пришли слишком рано — весна еще не успела их разбудить до конца.

Но мы пришли. Пришли! — громом отозвалось эхо в наших головах.

Я задрожала, чувствуя на себе неизведанную доселе мощь. Иной поднялся на лапы.

— Что опять? — голос гостя человека-из-сна вывел из забытья.

— Да, вновь этот приступ, — согласился молодой голос.

Запахи вокруг стали менее резкими. Волк, к сожалению, меня покинул, увидев какого-то загадочного Иного. В моей голове это укладывалось с трудом, сейчас все было подчинено боли.

— Как вы это объясните? — Страдание явственно слышалось в этом вопросе.

— Ее мучают кошмары пережитой ночи, — спокойно ответил человек-из-сна. Под маской спокойствия таилась настоящая тревога. — Но она справится.

— Объяснять это другим все сложнее, — сокрушенно признался гость.

— Я понимаю, и должен сам рассказать правду, но оставлять ее еще раз я не хочу.

— Но…

— Дело не в вас. Приступы стали случаться чаще. Боюсь, она совсем обезумит от вашего присутствия, если боится даже меня во время … этого.

— Не может же это продолжаться вечно, — слезы зарокотали в его горле.

— Не может, — согласился человек-из-сна. — Я намерен вытащить ее из кошмара, но на это понадобятся огромные силы.

— Я готов их предоставить! — Молодой мужчина грустно рассмеялся. — Почему нет? — удивился его гость.

— Силы не для меня, а для Эверин. Боюсь, она не сможет их принять от вас, — я почувствовала, что он пожал плечами. Движение привиделось мне смутно известным и понятным. Ноздри защекотал запах дыма и леса. Где я его слышала?

— Вы пытались ее кормить?

— Едва ли бы это увенчалось успехом. Она с огромной неохотой пьет, — печально пояснил человек-из-сна.

— Она так совсем истощает!

— О да, — усмехнулся молодой голос. — Куда ей уже тощать…

Эти люди страдали из-за моего увечья. Понимание медленно приходило в меня, после того как скупой животный разум покинул мою голову. Я начала по-настоящему возвращаться в свое тело.

— Лихорадка отступила, — известил человек-из-сна.

— Это радует, — уныло ответил его гость.

Я попыталась открыть рот. Губы с сухим треском разошлись в стороны, уголки болезненно растянулись, наверное, я давно не пила. Хотелось сказать, что мне гораздо легче, чем они думают, но из груди вырвались лишь хрипящие звуки.

— Эв! — воскликнул гость моего заботливого человека-из-сна.

— Спокойнее! — предупредил его молодой голос.

Тень надвинулась на меня. Инстинктивно мне захотелось сжаться в комок, скатиться с постели, лишь бы спрятаться от нее, но другая часть моего рассудка сообщила, что тот кошмар закончился, это друг.

— Удивительно! — выдохнул человек-из-сна. — Она перестала так явно бояться теней!

Так, значит, еще и этим я пугала моих названных лекарей. Вот бы вспомнить, кому принадлежат эти знакомые голоса.

— Может, Эверин возвращается в себя? — предположил гость. Да, да! Хотелось закричать мне, но ничего не удалось, лишь очередной хриплый звук прокатился по заживающему горлу.

— Вполне возможно, — человек-из-сна согласился с огромной охотой, будто сам мечтал о том же.

— Эверин, скажи хоть что-нибудь! — Я отчаянно захрипела, давая понять гостю, что это и есть слова.

— Подождите! — человек-из-сна как будто догадался. — Думаю, она просто не может говорить, хотя пытается! — Я согласно захрипела. — Тише, тише, Эверин, не напрягайся. Ты можешь открыть глаза? — Я ничего не могла ответить, как и сделать. — Что ж, то, что ты понимаешь нас, уже хорошо. Хочешь поесть? — заботливый голос позволил расслабиться. Я постаралась вложить в свой короткий ответ все возможное согласие, и он понял.

Человек-из-сна отошел к очагу, я отметила, что ориентируюсь с закрытыми глазами не хуже, чем ясно видящая и здоровая. Вскоре до носа донесся слабый запах каши на молоке. Мужчина сел на мою кровать, приподнял мою голову и поднес к губам ложку. Она приятно обожгла губы, а в горло полилась жидкость. Каша пламенем охватила мое израненное горло, я закашлялась, но продолжала есть почти жидкую молочную овсянку.

— Достаточно, ты слишком давно ничего не ела. — Давно? Захотелось узнать, сколько же времени я провела в забвении, но ответа на этот вопрос не получила, а человек-из-сна встал, унося с собой приятное тепло, которое грело мое бедро. Я поежилась, или попыталась это сделать, непонятно.