Чтение онлайн

Он подождал, пока она положила кусочек мяса в рот и начала жевать, затем сказал.

— Но это не сработает. Если я правильно запомнил, вы пригласили меня к себе, когда я провожу вас до дома. Чтобы удовлетворить мои «небольшие странные потребности», кажется, вы именно так выразились. Я принимаю ваше приглашение.

Джессика проглотила кусочек мяса и напала на еще один.

— Вы, должно быть, не так поняли, — холодно проговорила она. — Я бы не позволила вам войти в свой дом, не говоря уже о собственной спальне.

— Вполне подойдет и моя квартира, — ответил он, сверкнув глазами. — Или земля, если вы испытываете трудности в этом вопросе.

— Послушайте, — огрызнулась она, со стуком бросая вилку на стол. — Это зашло очень далеко. Я хочу, чтобы вы четко поняли: я не свободна! Ни для вас, ни для любого другого мужчины, и, если вы дотронетесь до меня, я подниму такой крик, что меня услышит весь Лондон.

— Если сможете, — пробормотал он. — Вам не кажется, Джессика, что я смогу подавить любые крики?

— Да ну? — подняв брови, требовательно спросила она. — Так вы насильник? Потому что это будет насилие, в чем у меня нет ни малейшего сомнения.

— Позволите, — уверенно произнес Николас, и ей захотелось завизжать от отчаяния. Неужели он действительно настолько тупой, а его эго так неуязвимо, что он просто не может поверить, что она не хочет спать с ним? Что ж, если он не верит, что она закричит, то определенно будет удивлен, если попытается что-нибудь с ней сделать!

Джессика быстро поднялась, полная решимости уйти.

— Спасибо за еду, — любезно поблагодарила она. — Думаю, будет лучше, если я возьму такси, чтобы добраться до дома, и попрошу Чарльза связаться с вами в понедельник, чтобы решить вопрос об акциях.

Он тоже поднялся, спокойно отложив салфетку в сторону.

— Я отвезу вас домой, — сказал он, — даже если буду вынужден тащить вас к своей машине. Так что вы предпочитаете: уйти с достоинством или будучи перекинутой через мое плечо? Прежде чем вы примите решение, позвольте вас заверить, что никто не придет вам на помощь. Деньги могут все, как вам известно.

— Да, знаю, — бесстрастно согласилась она. — Они позволяют некоторым людям вести себя подобно варварам и не опасаться возмездия. Ну что же, тогда идем?

Улыбнувшись с мрачным торжеством, Николас положил на стол счет, и, даже пребывая в состоянии ярости, Джессика была удивлена суммой, которую он оставил. В следующее мгновение она увидела, как он кивнул метрдотелю, и к тому времени, как они пробрались через весь зал к выходу, ее уже ждали с шалью. Николас взял шаль и нежно обернул ее плечи, его руки задержались на мгновенье, касаясь пальцами ее тела.

Ослепительная вспышка света сказала ей, что их опять сфотографировали, и Джессика невольно прижалась к нему поближе, желая скрыться. Его руки сжали ее плечи, нахмурившись, он посмотрел сверху вниз на ее побледневшее лицо.

Оглядевшись вокруг, Николас определил местонахождение фотографа, и, хотя он ничего не произнес, где-то позади них раздалось бормотание с извинениями.

Затем, крепко обхватив ее за талию, Николас вышел вместе с ней на улицу, где уже подогнали его автомобиль. Дав чаевые швейцару и молодому человеку, подогнавшему машину, Николас проследил, чтобы Джессика удобно устроилась на пассажирском сиденье и пристегнулась ремнем безопасности, и только после этого поинтересовался:

— Почему вы вздрагиваете от каждой вспышки камеры?

— Я не люблю публичности, — проговорила она.

— Думаю, дело не в том, нравится вам это или нет, — тихо произнес он. — Своими действиями и поступками вы в любом случае привлекаете общественность, и, безусловно, уже должны были привыкнуть к этому. Ваш брак вызвал немало пересудов.

— Я в курсе, — ответила она. — Меня называли сукой прямо в лицо, и, что еще хуже, за спиной, но это не значит, что я когда-нибудь привыкну к этому. Мне было восемнадцать лет, господин Константинос, — подчеркнуто произнесла она, — когда пресса выставила меня на всеобщее осмеяние. Я никогда не забываю об этом.

— Выходя замуж за такого известного человека, как Роберт Стэнтон, вы думали, что никто не обратит на это внимания? — сердито поинтересовался он. — Ради бога, Джессика, вы сами напрашивались на то, чтобы над вами смеялись!

— Я поняла это позже, — надломленным голосом произнесла она. — Мы с Робертом перестали появляться в обществе, когда стало очевидным, что меня никогда не примут в качестве его жены, хотя он легко относился к этому. Он хотел выяснить, кто его настоящие друзья, и некоторые таковыми оказались. Видимо, он ценил их, и никогда не заговаривал о том, что хочет, чтобы его жизнь была другой, — по крайней мере, в моем присутствии. Роберт был бесконечно добр, — тихо закончила она, осознав, что даже воспоминания о нем помогают ей успокоиться. Он смотрел на жизнь так ясно, без иллюзий и с большой долей юмора. Что бы он подумал об этом хищнике, сидевшем сейчас около нее?

Он молча вел машину, и она, усталая и совершенно измученная, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. В конце концов, это был долгий день и самое худшее еще впереди, если только он не решил повести себя достойно и оставить ее в покое.

Но, в любом случае, она сомневалась, что Николас Константинос когда-либо действовал иначе, кроме как в угоду себе, поэтому она все же готовилась к войне.

Когда он свернул на дорогу, ведущую к ее дому, Джессика с облегчением заметила, что Салли и Джоэл у себя и еще не спят, хотя уже было поздно — часы показывали половину одиннадцатого. Николас выключил двигатель, положил ключи в карман, затем вышел из машины и обошел вокруг, чтобы открыть дверцу с ее стороны. Наклонившись, он помог ей подобрать подол длинного платья, затем почти на руках вынес ее из автомобиля.

— Я не инвалид, — язвительно заметила она, когда его руки обхватили ее за талию и притянули к себе.

— Именно поэтому я и держу вас, — прокомментировал он, хрипло рассмеявшись и слегка касаясь ее волос. — Чтобы вы не сбежали.

Вся кипя от осознания собственной беспомощности, Джессика наблюдала, как он взял ключ из ее сумки и открыл дверь, после чего подтолкнул ее внутрь, железной рукой придерживая за спину. Игнорируя его, она прошла на кухню, чтобы проверить, как дела у Саманты. Встав на колени, она почесала собаку за ушами, получив в ответ любовное облизывание рук. Щенок, покой которого нарушили, пискнул, и его, в свою очередь, лизнули теплым языком. Затем Джессика вздрогнула, ощутив две крепкие руки, обхватившие ее за плечи и заставившие подняться на ноги.