Чтение онлайн

Даже Чарльз был рад, что Николас завладел ее жизнью, часто задумчиво размышляла Джессика. Она восприняла это, как если бы лучший друг предал ее, бросив в логово льва. Неужели Чарльз действительно не понимал, чего Николас добивался от нее? Конечно, понимал, мужчины есть мужчины, в конце концов. Тем не менее, все больше казалось, что Чарльз подчиняется Николасу в принятии решений в отношении ее активов, и, хотя Джессика знала, что Николас финансовый гений, она по-прежнему была против его вторжения в ее жизнь.

Она была горько разочарована, но не очень удивлена, когда вскоре после ее согласия продать Николасу акции, Чарльз дал ей на подпись какие-то документы, сказав, что они касаются лишь второстепенных вопросов. Она слепо доверяла ему прежде, но сейчас как-то инстинктивно решила внимательно, от начала до конца, прочитать бумаги, предложенные суетящимся Чарльзом.

Большинство бумаг, действительно, касались незначительных дел, но где-то в середине стопки, обнаружился документ о продаже Николасу акций «КонТех» по нелепо высокой цене, а не по рыночной, на которой она настаивала. Джессика спокойно вытащила лист и отложила его в сторону.

— Я не подпишу это, — тихо сказала она Чарльзу.

Он лишь сухо улыбнулся, не спрашивая, что это за документ.

— Я надеялся, что ты этого не заметишь, — признался он. — Джессика, не пытайся бороться с ним. Он хочет, чтобы у тебя были деньги, возьми их.

— Я не продаюсь, — произнесла она, подняв голову и посмотрев ему в глаза. — А это то, что он пытается сделать, — купить меня! Ведь у тебя наверняка нет никаких иллюзий относительно его намерений?

Чарльз внимательно изучал носки своих безупречно чистых ботинок.

— У меня абсолютно нет иллюзий. Наверное, это печально, а может, и нет. Суровая реальность имеет мало общего с иллюзиями. Однако, будучи реалистом, я знаю, что у тебя нет ничего лучше, чем предложение Константиноса. Подпиши документы, моя дорогая, и не буди в нем зверя.

— Он не спит, — засмеялась она. — Всего лишь затаился в ожидании, — Джессика решительно покачала головой. — Нет, я не буду подписывать эти документы. Я предпочитаю не продавать акции вообще, нежели позволить ему думать, что он все купил и за все заплатил, — или же я продам их третьему лицу. По рыночной цене на эти акции тут же набросятся.

— Как и на тебя, — предупредил ее Чарльз. — Он не хочет, чтобы эти акции попали в чужие руки.

— Тогда ему придется заплатить мне их рыночную стоимость.

Хотя бы один раз, подумала она, у нее есть возможность обыграть Николаса. Джессика улыбнулась, ее зеленые глаза удовлетворенно заблестели. Почему она до сих пор не подумала пригрозить тем, что продаст акции третьему лицу?

Чарльз уехал с неподписанными документами, и Джессика знала, что он немедленно сообщит об этом Николасу.

Этим вечером она договорилась с ним встретиться, чтобы посетить деловой обед, на котором должны присутствовать несколько партнеров Николаса, и она даже ненароком подумала, не лучше ли просто уехать из города и сбежать от него, чем спорить с ним, но это было бы ребячеством и только отложило бы неизбежное. Скрепя сердце, она приняла душ и оделась, тщательно выбирая платье, которое не казалось бы слишком вызывающим: она знала, что могла доверять налету показной цивилизованности Николаса только до некоторых пор.

Все же скромное платье было провокационным само по себе, суровая строгость черной ткани вызывала резкий контраст по сравнению с ее светлой, сияющей кожей. Уставившись на свое отражение в зеркале, она насмешливо и вместе с тем с горечью подумала о навешенном ярлыке «черной вдовы» и задалась вопросом, вспомнит ли об этом кто-то еще.

Как она и предполагала, Николас прибыл на целых полчаса раньше, возможно надеясь застать ее за одеванием, чтобы она была более уязвима для него.

Когда Джессика открыла дверь, он вошел и посмотрел на нее своими темными глазами так мрачно, что, даже ожидая его гнева, она все равно была поражена. Едва дверь за ним закрылась, как он схватил ее за запястья и прижал к себе, подавляя своими размерами и силой.

— Почему? — тихо проскрежетал он, так близко наклонив к ней голову, что она почувствовала на лице его теплое дыхание.

Джессика знала, что сопротивляться ему бесполезно — это лишь усилило бы его раздражение. Вместо этого она покорно позволила ему прижать ее к себе и так же спокойно ответила:

— Я уже сказала тебе, на какие условиях согласна продать акции, и не изменила своего решения. У меня есть гордость, Николас, и меня нельзя купить.

Темные глаза окинули ее сердитым взглядом.

— Я не пытаюсь тебя купить, — фыркнул он, в то время как его руки медленно поглаживали ее спину, что так не соответствовало той злости, которую она чувствовала в нем. Потом он обнял ее, сильнее прижав к своей твердой груди, и еще ниже наклонил голову, касаясь легкими, быстрыми поцелуями ее губ. — Я всего лишь хочу защитить тебя, сделать так, чтобы ты больше никогда не продавала свое тело, даже выходя замуж.

Она тут же ощетинилась в его руках и опалила его гневным взглядом.

— Берегитесь греков, дары приносящих, — колко ответила она. — Ты всего лишь хочешь сказать, что желаешь быть единственным покупателем моего тела!

Его руки напряглись, когда она перевела дыхание и попыталась оттолкнуть его от себя.

— Мне никогда не приходилось покупать женщину! — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — И тебя я не покупаю! Когда мы займемся любовью, это будет не из-за денег, а потому, что ты будешь хотеть меня так же, как я тебя.

Она в отчаянии отвернулась от его приближающихся для поцелуя губ и выдохнула: