Чтение онлайн

Он хлопнул дверью спальни, даже не взглянув на неё, и Джессика осталась лежать в кровати, ошеломлённая силой его реакции и обжигающими чувствами, которые слышались в его голосе. Она больно ранила его, хотя никогда не думала, что это возможно. Николас всегда казался настолько непреклонным и недоступным для всего, что она говорила или делала, кроме гнева на то, что она бросила ему вызов. Но он также обладал чувством собственного достоинства; возможно, он, наконец, пресытился женщиной, которая сопротивлялась ему на каждом шагу. От осознания этого у неё всё внутри сжалось, как и от мыслей о том, как остаться без его всепоглощающего интереса ко всему, что она делала, и его восхищения её телом.

Джессика поднялась с постели и надела ночную рубашку. Беспокойная, несчастная, она металась по комнате. Как могла она сделать ему больно? Именно теперь, когда она осознала, насколько нуждалась в нём, она позволила своим глупым страхам прогнать его, а без него она чувствовала себя полностью потерянной. Как сможет она обойтись без его высокомерной силы, которая поддерживала её, когда она была угнетена или расстроена? С того дня, как они встретились, он поддерживал и защищал её.

В голове у неё застучало, и Джессика рассеянно потёрла виски?. Наконец, она собралась с силами и дрожащими руками стала одеваться. Она должна найти Николаса и заставить его выслушать её, объяснить ему, почему она оттолкнула его.

Когда она вошла в гостиную, находившаяся там мадам Константинос, оторвалась от книги, увидев входившую невестку.

— Всё хорошо, моя дорогая? — мягко спросила свекровь по-французски, на её миловидном лице отразилась озабоченность.

— Да, — пробормотала Джессика. — Я… Вы знаете, где Николас, maman?

— Знаю, они с Андросом заперлись у себя в кабинете, со строгим приказом не беспокоить их. Андрос летит в Нью-Йорк завтра, где они завершат слияние компаний.

Андрос занимался этим? Джессика провела дрожащими руками по глазам. Николас должен был заниматься этим слиянием компаний, она не знала, что он делегировал полномочия Андросу, он хотел освободить время, чтобы побыть с нею на яхте. Как это возможно, что она была настолько слепа?

— Что-то не так? — встревожено спросила мадам Константинос.

— Да… нет. Да, именно. Мы поссорились, — призналась Джессика. — Я должна увидеть его. Он неправильно истолковал кое-какие мои слова.

— Ммм, понимаю, — сказала его мать.

Она посмотрела на Джессику ясными синими глазами.

— Ты сказала ему о ребёнке, правда?

Очевидно, её состояние известно всем женщинам их дома, отстранённо подумала Джессика. Она села и устало вздохнула.

— Да. Но он сердит не из-за этого.

— Нет, конечно, нет. Николас никогда бы не рассердился от мысли, что станет отцом, — задумчиво, с лёгкой улыбкой, проговорила мадам Константинос. — Он, несомненно, горд, как павлин.

— Да, — признала Джессика хрипло, вспомнив выражение его лица, когда она сказала ему о ребёнке.

Мадам Константинос поглядывала сквозь стеклянные двери террасы, слегка улыбаясь.

— Значит, Нико сердит и расстроен, вот как? Позволь ему побыть одному сегодня вечером, дорогая. Он, скорее всего, не станет слушать тебя прямо сейчас, так что позволь ему некоторое время пострадать в одиночестве. Это очень небольшое наказание за мучения, которые он тебе доставил. Ты никогда не рассказывала, почему оказалась на берегу тем ранним утром, милая, и я не люблю расспрашивать, но я действительно представляю довольно точную картину того, что случилось той ночью. Да, заставь Нико поволноваться сегодня вечером.

Слезы хлынули из глаз Джессики.

— Это не только его ошибка, maman, — попыталась она вступиться за Николаса.

Она чувствовала себя так, словно умирает. Она любила его и всё же прогнала.

— Не мучайся, — посоветовала мадам Константинос безмятежно. — Ты не можешь сейчас мыслить ясно. Завтра всё будет лучше, вот увидишь.

Да, думала Джессика, глотая слёзы. Завтра она попытается возместить Николасу сторицей за свою прошлую холодность, и ей было страшно даже думать о том, что она будет делать, если он отвергнет её.

Утром Джессика поднялась, будучи бледна от собственных горестных раздумий. Она хотела только одного — положить конец ссоре между ней и Николасом, но не знала, как это сделать, если он просто не захочет уладить недоразумения между ними. Она мучилась от потребности увидеть его и всё объяснить, дотронуться до него. Больше, чем когда-либо, она хотела почувствовать прикосновение его рук и услышать его глубокий голос, шепчущий слова любви. Она любит его! Возможно, для этого не было никакой разумной причины, но разве это имело значение? Она знала с самого начала, что он единственный мужчина, который сможет разрушить ту стену, которую она возвела вокруг себя, и она устала бороться со своей любовью.

Джессика поспешно оделась, не обращая особого внимания на то, как выглядит, — просто расчесала волосы и оставила их распущенными. Когда она примчалась в гостиную и увидела, что мадам Константинос сидит на террасе, то поспешила через стеклянную дверь, чтобы поприветствовать её.

— Где Нико, maman? — спросила она дрожащим голосом.

— Он на яхте. Присядь, дитя, позавтракай со мной. София принесёт что-нибудь лёгкое. Ты сегодня с утра неважно себя чувствуешь?

Удивительно, но нет. Это единственное хорошее, что случилась с ней за утро.

— Но я должна увидеть Николаса как можно скорее, — старалась убедить Джессика.

— Всему свое время. Ты не можешь поговорить с ним сейчас, так что вполне успеешь позавтракать. Ты должна заботиться о ребёнке, дорогая.

Джессика неохотно села, и в ту же минуту появилась София с подносом. Улыбаясь, она поставила перед Джессикой лёгкий завтрак. На неуверенном греческом, который Джессика освоила за недели, что провела на острове, она поблагодарила Софию, и была вознаграждена одобрительным материнским похлопыванием.