Всё исправить
Шрифт:
– Ты можешь верить мне или не верить, от этого ничего не изменится. Да, я не смог… наверное, потому, что не сильно хотел. Прощать всех, всегда и за все может только Он. А я нет.
Алексей сунул бомжу одну бутылку шампанского.
– Это все, что я могу для тебя сделать. Мне пора.
Он обогнул стоящего в арке, как памятник, бывшего доктора, едва не задев рукавом стену, и двинулся к дому, ускоряя шаги. Все, теперь уже опоздал, наверное.
– Стой, – если бы это прозвучало как-то иначе – скажем, крик с надрывом – Чекалов только ускорил бы ход. Однако это прозвучало ровно и абсолютно спокойно.
– Ну? – он обернулся.
– Ты меня не простил… а я прощаю. Прощай, демон. Это все, что я могу для тебя сделать.
Человек-никто, лишенный памяти и своего имени, повернулся и двинулся прочь, через несколько секунд растворившись во мраке. Проводив его взглядом, Алексей прижал руку к сердцу, почувствовав незнакомую, глухую, ноющую и тянущую боль.
…Куранты еще били, возвещая начало нового трудного года. Скинув куртку и ботинки, Чекалов прошел к столу, на ходу откручивая проволоку. Освобожденная пробка с готовностью бахнула в потолок.
– Выпьем, теть Вера, – он уже разливал пузырящуюся жидкость в два бокала. – За Новый год.
И, не дожидаясь ответа, жадными глотками осушил свой бокал.
– Что с тобой, Лешенька? – Вера Николаевна глядела с некоторым испугом. – На тебе лица нет…
– А? Нет, ничего…
Он помолчал.
– Теть Вер, скажи честно – я злой?
Пауза.
– Нет, Леша. Не злой ты. Просто не такой, как все… люди.
Он улыбнулся.
– Ну и ладно… Давай праздновать, теть Вера. И пусть Новый год не унесет никого из нас. Вот так вот.
Тьма наплывала осторожно, клубилась медленно и зыбко. И молчала.
«Давно не виделись. Ну давай, скажи что-нибудь»
Пауза. Долгая, долгая пауза.
«Что именно ты хотел бы услышать?»
«Как будто ты можешь сообщить что-либо доброе»
«Что есть добро и что зло, зависит только от точки зрения»
«Философия в ход пошла. А раньше было так просто и ясно – убью, мол, и точка»
Шипящий змеиный смех.
«Теперь это уже ни к чему. Теперь это было бы ошибкой. Скоро, совсем скоро ты будешь мой»
Там, во сне, у него шевельнулись волосы. Так уже было – в тот раз, когда она пообещала убить Юльку.
«Откуда взято?»
«Будешь, будешь. Ты не выдержишь испытания могуществом, потому что ты человек. Шаг за шагом… к этому привыкают быстро. Власть сильнее любого наркотика»
«Я не стану твоим»
«Скоро увидишь»
Взрыв в голове!
…Он проснулся, хватая воздух губами, точно вынырнул из-под воды. Все вокруг было тихо. Ночник мягко горел на стене, загоняя мрак в щели. А та тьма, что терпеливо ждала за окном, была не видна за плотными портьерами.
Однако он знал – она там.
Дыхание уже успокаивалось. Помедлив, Алексей сел, нашарил тапочки. Осторожно, чтобы не шуметь, двинулся на кухню, где первым делом жадно напился воды, прямо из чайника. Постояв у окна, направился назад.
В большой комнате сияла крохотными разноцветными огоньками маленькая искусственная елка. Посуда со стола была убрана, но сам стол разбирать не стали. И даже скатерть не сняли… В слабом освещении, даваемом елочной гирляндой, портреты на стене приобрели пугающую глубину, и казалось, вот-вот оживут.
Вера Николаевна спала, бодро и негромко посвистывая в две дырочки – рюмка вина и бокал шампанского свалили ее не хуже наркоза. Юльчонок в кроватке, напротив, спала совершенно бесшумно. Постояв над ней, Алексей чуть улыбнулся. Нет, госпожа злобная реальность. Не будет по-твоему, и быть не может. Поскольку вот оно, чудо мое, лежит в кроватке…
Осторожно, стараясь не шуметь, он оделся, позвякал в кармане куртки ключами. Сунув в нагрудный карман сотовый телефон, усмехнулся. Да, время самодельных раций в корпусе от приемника «Имула» прошло. Даже очень умелый радиолюбитель не в силах тягаться с мощью современной микроэлектронной промышленности. Очевидно, совсем скоро профессия телемастера тоже станет ненужной… впрочем, это еще не так скоро.
А вот вирусу уже пора бы проявиться.
До сих пор он не позволял себе и тени сомнения. Поскольку это означало бы полную и безоговорочную победу злобной реальности. Поскольку это означало бы, что все жертвы напрасны. Но сегодня отбиться от сомнений одной левой не удавалось.
Неужели?..
Несмотря на четвертый час ночи, народ, гуляющий по улицам, все еще не угомонился. Где-то слышались задорные девичьи взвизгивания, где-то за домами пускали петарды, озарявшие небо мутными сполохами разноцветного огня. Попинав примерзшее железо, Чекалов отпер калитку, вошел внутрь и зажег лампы по обеим сторонам гаража. Ладно… Он знает, что сейчас нужно. И знакомое ощущение не дает повода сомневаться.
Она сегодня будет с ним. Она придет.
Алексей отпер дверь «Нивы» и плюхнулся на водительское сиденье. Сунул ключ в замок зажигания…
– Ну здравствуй, Лешик.
Она сидела на заднем сиденьи, одетая в китайские тренировочные штаны со следами солидола и старую футболку, скрестив босые ноги.
– Извини, но это весь гардероб, что тут имелся, – безошибочно прочла она его мысли.
– Юлька… ты… ты же замерзнешь…
Она чуть улыбнулась. Да, в последнее время ей удавалось вести себя подобно обычной замужней женщине. Во всяком случае, не кидаться сразу…
– Мне не холодно. Не забывай, кто я. Но печку все-таки включи. И поехали уже. Здесь нам будет очень неуютно, право.