Чтение онлайн

Действительно, и простор, и уют, я даже обрадовался, хотя и не понял, за что такая честь. Я не привередливый, могу со всеми вместе, в грузовом. Но радоваться пришлось недолго. Едва начал засыпать, как раздался страшный храп всех моих рыбаков. Дружный, без единой фальшивой ноты, с повышенной громкостью. Тонкая перегородка между кабиной и грузовым отсеком не мешала наслаждаться богатырской трелью, а под боком Александр подпевал. Быстро эта увлекательная трель превратилась в рёв четырёх тракторов. Спать на самом лучшем месте не получилось. Надо было раньше выйти из машины, нет, дождался, пока голова загудит. Вот и думай потом утром, то ли с похмелья, то ли от этого многоголосия. Нет, думаю, всё же от храпа.

Я вышел на улицу, побродил вокруг машины, отмечая, на каком расстоянии от неё безопасно находиться. Оказалось, в радиусе четырёх шагов. Поверил в это не сразу, пришлось перемерить, да, четыре шага, самое безопасное расстояние до объекта под названием «машина». А что ещё делать, ходи да измеряй всякие расстояния, любуйся гладью озера и тишиной вокруг него. Других занятий до утра не предвиделось. Побродил по берегу взад-вперёд, подбросил пару поленьев в затухающий костерок, погрелся у огня.

К утру пришёл к выводу, что и рыбалка бывает хуже неволи. Я представил, как бы они сейчас повыскакивали из машины, если бы к ним ко всем сразу пришла та самая старуха из вагона. Да, бабуля сейчас была бы к месту, не одному же мне прохлаждаться. Но чуда не произошло, и я всю ночь провёл шатаясь по берегу. Побродил вокруг костра, вспомнив почему-то папуасов с их ритуальными танцами вокруг костра. Ну что, товарищ папуас, а спать-то хочется, особенно ближе к утру.

Я, конечно, пожаловался своим рыбакам на свою неудачную судьбу ночную, когда все проснулись и стали готовить и разогревать уху, мол, больше я с вами не поеду, такая рыбалка не по мне. Хотел уже сбежать отсюда, прямо до Жуковки, пешком, жаль, дороги не знаю.

В общем, прав был Сергей, когда говорил, что уложат меня в грузовой отсек и с комфортом довезут хоть до Москвы. Ну не до Москвы, а вот до Жуковки проспал всю дорогу.

– Михеев, ау-у, просыпаемся. Анатолий Васильевич, вы меня слышите? Просыпаемся-просыпаемся.

Сквозь сон Михеев узнал голос своего лечащего врача – Анны Ивановны. «Уснул всё-таки, вот гад, вот сволочь, – думал сквозь сон Анатолий. – Ночи было мало, нет, прилёг отдохнуть – и на тебе! Правда, она сама вчера сказала, что завтра операция, в столовую на завтрак не ходить, а сходить в туалет, сделать там все свои дела и отдыхать. Ну вот, отдохнул, прилёг вздремнуть, и вот, пожалуйста, – уснул без задних ног. Эхма, как стыдно! Взрослый человек тридцати девяти лет!..»

Старшая медсестра определила Михеева в четвёртую палату и обозначила его койко-место. Хотя чего там было обозначать – из пяти коек лишь одна была свободна, значит, сюда и определяйся. Едва он поздоровался со всеми, познакомился, в палату с шумом влетел молодой парень с небольшим телевизором.

– Всё, братцы, – завопил он, – кайфуем! Вот, родители привезли. Сергеич, – обратился он к мужчине лет шестидесяти, – давай освободи мою тумбочку, и поближе к окну, к середине.

Слева и справа располагались параллельно две кровати. На одной возлежал Сергеич с книгой, другая, как понятно стало, принадлежала этому шустрому парнишке лет, наверное, шестнадцати-семнадцати.

Между ними стояли две тумбочки. Сергеич отложил книгу, очки, пододвинул тумбочку к середине окна. Сюда же свою определил.

– Так посимпатичней будет, – объяснил он свои действия.

– Ну чё, включаем, настраиваем, – комментировал свои действия вокруг телевизора парнишка, устанавливая комнатную антенну.

– Думаешь, получится? – спросил один из соседей по палате.

– Куда оно денется, японская продукция – не подведёт.

Японская техника действительно не подвела. На первой же кнопке на экране появились соревнования по тяжелой атлетике, чемпионат мира.

– Ну, что я говорил? Ха!

– Весело тут у вас. Откуда такая роскошь?

Все повернулись на голос. В дверях стояла молоденькая тоненькая девушка в белом халате лет шестнадцати.

«Медсестра или практикантка», – отметил Михеев, едва взглянув на вошедшую.

– Вот, родители только что притащили.

– Скучать теперь не будете. А вы у нас новенький, – обратилась она к Анатолию. – Михеев Анатолий Васильевич, – прочитала она, раскрыв папку. – Будем знакомы, меня зовут Анна Ивановна Самохина, я ваш лечащий врач.

Вот это да – шестнадцать лет! У Анатолия отвисла челюсть.

– Я, да, он, Михеев.

Анна Ивановна никак не отреагировала на его удивление и заикание. Не впервой. Она понимала, что на свои двадцать семь совсем не тянет, что, конечно же, в глубине души радовало. А кто бы спорил…

– Ну пойдёмте со мной.

– Возвращайся живой, – пустил вдогонку тот самый парень-живчик.

Анатолий, не оборачиваясь, поднял руку на уровень плеча, сжал в кулак, ну типа «но пасаран!»

Пока они шли по коридору, Михеев отметил, что некоторые гуляющие туда-сюда люди, кто по двое, кто по трое, поодиночке, многие с фингалами: кто с одним, кто двумя глазами светятся.

На подоконнике сидели две девушки, весело щебетали с парнем. У одной под обоими глазами светили фонари.

Кстати, всего полчаса назад, когда он шёл по большому коридору, ещё увидел над дверьми большую надпись – «Лор-отделение».

Михеев шагнул в отделение через проём обеих распахнутых дверей, и ему сразу попались двое с фингалами. Он остановился, огляделся, увидел ещё человека с фингалом – слева от него, возле окна, играли в домино. У одного мужчины опять синяк. «Интересно, если это лор-отделение, то при чём тут фингалы?» – подумал Анатолий. На всякий случай вернулся обратно к дверям и, задрав голову, прочёл: «Лор-отделение».

– Присаживайтесь, – сказала врач, когда они вошли в кабинет. – Так, что тут у нас? – спросила, пристраивая на голову рефлектор. – Ну что же, полипы как полипы. Жить можно.

– Дышать не можно, – поправил Анатолий.

– Ничего, немного терпения – и вылечимся. А пока – вот, держите, – она подала ему металлическую кювету, взяла шприц с оранжевой жидкостью и толстой иглой, – поближе к носу, прямо носом внутрь можно. Сейчас сделаем промывание.

Когда Михеев вышел из процедурного кабинета, ему опять попались двое с фингалами, две взрослые женщины. Теперь, после процедуры, он понял, откуда что берётся, кому нос поломают, например, после аварии или травмы, кому гайморит долбят, кому ещё что-то там. «Интересно, у меня тоже будет свой фонарь под левым глазом?» – подумал он.