Чтение онлайн

Лечила, тот понятно, рад такому повороту несказанно, даже руки в предвкушении потирает. Выпить не дурак, да и для благоверной «отмазка» клёвая есть — шеф заставил. Сашок же морщится, но слова поперёк не молвит, хоть и не любит этого дела, особенно с утра. Однако куда денешься — избирательная кампания закончилась, попробуй шефа не уважь!

Веду я их в гостиную, где Пупсик уже стол соответствующий накрыл. Малец у меня — чистое золото. Именно так стол обставлен, как мне неделю регулярно снился. Тут и Алиска к нам присоединяется — в последнее время она постоянно Пупсику готовить помогает. Никак ревнует, поскольку сердцем чувствует, что я ему больше внимания, чем ей, уделяю. Во, баба изменилась! Раньше, насколько знаю, воду в чайнике вскипятить не умела.

— Доброе утро, родной! — воркует задушевно, в щёку меня чмокает, рядком за стол садится и к плечу преданно прижимается. Ни дать ни взять — голубка сизокрылая.

— А пацан где? — спрашиваю.

— Видик пошёл смотреть, — дует она губы. — Можно хоть раз за столом без него посидеть?

— Ладно, — благодушествую. Действительно, лучше ему перед Сашком и лечилой лишний раз не светиться.

Наливаю рукой нетвёрдой каждому из графина запотевшего и тост провозглашаю:

— За депутата Думы российской Пескаря Бориса Макаровича!

Бальзамом благотворным влага божественная в организм хлынула и во все капилляры, что в губку сухую, в момент всосалась. И такая благодать наступила, что словами не опишешь, только самому прочувствовать надо. От всех болезней нет лекарства лучше.

Лечила выпил, аж крякнул, а вот Сашок пригубил только, поморщился и фужер на стол поставил.

— Что, — спрашиваю его с издевкой, — не веришь, что депутатом стану?

Пожимает он плечами, глаза в сторону отводит.

— Не-ет! Ты давай правду, как на духу, режь, — продолжаю подзуживать. — Как доверенное лицо кандидата, всю его предвыборную кампанию сварганившее.

— Честно? — спокойно спрашивает Сашок и взгляд на меня странный, вроде ироничный, бросает.

— Честно.

— Не верю.

— Ну почему… — встревает в разговор лечила, пытаясь резкость ответа Сашка смягчить. — Может, во втором туре…

— А я верю, — безапелляционно заявляет Алиска. — Боренька сразу в первом туре больше всех голосов наберёт.

— Этого мало, — наперекор своё гнёт Сашок, будто ему с утра вожжа под хвост попала. — Для победы необходимо больше половины.

— Значит, будет больше половины, — простодушно поправляется Алиска.

— Моя ты умница, — целую жену. — Так и будет. Ровно пятьдесят пять процентов голосов наберу.

— Это откуда же такая точность? — хмыкает Сашок.

— А мне это число просто нравится, — чистосердечно признаюсь. — Я в школе лишь с «тройки» на «двойку» перебивался, и «пятёрка» для меня всегда мечтой несбыточной была. А здесь этих цифр магических сразу две.

— Нормального «отличника» Дума получит, — не удерживается от иронии Сашок. — Впрочем, там таких «отличников» и без тебя пруд пруди.

В общем, поёрничал Сашок надо мной всласть, но когда в воскресенье под вечер результаты выборов объявили, и мои 55 процентов высветились, запил по-чёрному.

В понедельник утром начался по телефонам сплошной трезвон — поздравления со всех сторон посыпались. А у ворот «фазенды» кавалькада машин корреспондентов разных и телевизионщиков всяких выстроилась. Но я никого к себе не допустил. Накрыл стол праздничный для «винтиков» своих, но вместе с ними отмечать не стал. Как расселись они все, вошёл я в зал, сказал слово тёплое: «Празднуйте. Это и ваша победа», — и быстренько ретировался.

К Сашку заглянул, а он совсем невменяемый. В транс полный впал — на мои вопросы не отвечает, сиднем каменным за столом сидит и бутылку начатую взглядом гипнотизирует. Или она его. Соревнуются, кто кого с ног свалит. По четырём посудинам пустым, на полу валяющимся, и дураку ясно, что пока Сашок верх берёт. Однако на подоконнике ещё пяток нераспечатанных пузырей стоит. Как понимаю, «гляделки» эти всё равно не в пользу Сашка закончатся. Не умением, так числом водка победу одержит.

А я, что поразительно, в этот день ни капли спиртного не принял. Чувство какое-то странное в душе угнездилось, словно я это не я, а с сегодняшнего дня другой человек. И даже более того — существо иное, высшего порядка. Вчера ещё каким-то Борькой Пескарём был, а сегодня — ого-го! — депутат Борис Макарович! И будто бы даже аура неземная нимбом святости вокруг головы моей светиться начала.

Плюнул я тогда на всё и на «заимку» Бонзы у лесного озера укатил. Вместе с Алиской, как семьянин примерный да человек теперь уже общества высшего. На лодочке, что парочка влюблённая, с ней там покатались, по лесу побродили. Алиска как в детство впала — бегает по лесу, цветочки собирает, собачонкой преданной вокруг меня вертится, щебечет счастливо, а я на неё словно с высот горних гляжу снисходительно и благодушествую. Свершилось нечто такое, о чём ещё год назад не то, что мечтать, помыслить не смел. Даже в пьяную голову подобное прийти не могло.

Вот в этаком настроении райском, от земных дел отрешённом, поужинали мы при свечах на «заимке», вместо водки воду родниковую вкушая, и баиньки отправились. И что ва-аще непостижимо — ни мне, ни ей сексом заниматься и в голову не стукнуло. Голыми в обнимку уснули, что два праведника святых. Может, что Пупсик с нами в тот день знаменательный нахимичил?

К счастью, на следующий день «святость» с меня что шкура змеиная слиняла. Зато появилось чувство крутое собственной значимости и превосходства над обыкновенными смертными. Даже Алиска это почувствовала — дистанцию сдержанно-уважительную стала блюсти. А как иначе — теперь на людях придётся часто бывать, и надо реноме четы великосветской поддерживать.

С утра «связался» я с Пупсиком и указание дал, чтобы он Сашка на ноги поставил и в божий вид привёл. И когда я к полудню на «фазенду» с «заимки» прикатил, Сашок, что копейка новая, меня в кабинете встретил. Ни следа загула на лице и в глазах светлых не осталось. Куда там реанимации медикаментозной до магии Пупсика! Хотя сам лично ни то, ни другое не уважаю. По мне, лучше народного средства — капли воды на стакан водки — нет и быть не может.

Поздоровались мы с Сашком, сели, тут и девица моя длинноногая без напоминания особого в момент нарисовалась, кофе, коньяк на стол выставила. Я Сашка в этот раз и не спрашиваю, коньячок разливаю. А он и не возражает, не кочевряжится, словно «ауру» мою депутатскую над головой видит. Что значит «в люди» выбиться, статус народного депутата заполучить!