Чтение онлайн

Ко всему этому ещё одна напасть на меня свалилась. Вздумали местные «авторитеты» на меня «наезжать», чтоб, значит, мзду за прописку столичную платил. Естественно, Сашок тут же своих боевиков к делу такому подключил, Валентина с Женечкой задействовал: где угрозами, где компроматом, где взяткой всё уладить попытался — но ни фига у него не получилось. Ни в грош столичные «крутяки» выходцев с периферии не ценят. Две недели Сашок так валандался, гляжу, а дело уж к разборке нешуточной подошло. Пришлось к Пупсику за помощью обратиться — враз всё путём стало. Правда, я здесь хитро поступил — победу эту Сашку «приписал». Пусть мужик себя в столице на твёрдых ногах почувствует.

Тут и каникулы депутатские подоспели. Казалось бы, отдохнуть от забот государственных можно, в Монте-Карло там рвануть или на Бермуды куда завеяться, силы, на законотворчестве подорванные, восстанавливать, ан нет. Статус депутатский обязывает не только о своём народе радеть, но и на арене международной престиж отечества на должном уровне блюсти.

Больно мне, конечно, всё это надо, но как раз за день до каникул получаю письмо из Конгресса США, в котором мне их комиссия по связям с зарубежными странами предлагает Вашингтон посетить и с лекцией перед конгрессменами на тему моего личного видения дальнейшего экономического развития России выступить.

Зачитал Сашок письмо, прямо с листа переводя, и с прищуром ленинским, архиехидным, в меня вперился. Мол, как-то среагирую?

Греет мне душу письмо такое — ишь, в самих Штатах заметили, да не просто так, что букашку какую, инородную, а особое внимание обратили, в гости приглашают да мнением моим интересуются! Однако виду не подаю — хоть и две недели всего в Думе ошивался, но кое-чему научился.

— Поехать, что ли… — тяну неопределённо и как бы нехотя встречный вопрос задаю: — А ты как думаешь?

Крутит головой Сашок, хмыкает одобрительно.

— Вижу, не прошли для тебя даром мои уроки, — говорит. — Поэтому мой тебе совет: повремени немного. Там — не здесь, где любую лапшу под любым соусом на уши вешать можно. Там такое не пройдёт — на весь мир ославишься. Пооботрись в депутатской среде, на других погляди, как они мысли свои излагают и дела вершат, а когда чему-нибудь научишься, тогда и решай.

— Ладно, — говорю, — принимаю совет к сведению. Подумаю. А ты, пока суть да дело, докладик мне для Конгресса штатовского на всякий случай всё равно сваргань.

Озадачиваю я его таким образом в обоих смыслах, а сам к Пупсику топаю. Как понимаю, не простая штука — деловые поездки за рубеж, где на равных говорить придётся. Это не в Париж в своё удовольствие махнуть и там подчинённым мозги вправлять.

Пупсику я три угловые комнаты на первом этаже особняка выделил. Одна — кухня-гостиная огроменная, по последнему слову техники оборудованная, где он своим кулинарным «способностям» полную волю дать может. Вторая — детская, где лишь диван да видеодвойка стоят. А третья — спальня специфическая. Во, строители затылки чесали, когда я задачу по её оборудованию поставил! Стены, пол, потолок плитами шамотными облицевали, что температуру под две тысячи градусов выдерживают, датчики противопожарные везде понатыкали, а над кроватью брандспойт мощный под лепнину задекорировали. Как, значит, простыни да одеяло задымятся, так он автоматически включается и в момент пожар гасит. Ну, в полу, естественно, сток для воды соорудили, а то при таком напоре спальня доверху минут за пять заполнится и аквариум напоминать будет. Уж и не знаю, что там строители обо мне судачили, что за сумасбродства приписывали, но справились с задачей в срок. Аккурат к приезду Пупсика.

К моему удивлению, в этот раз Пупсик не смотрел так полюбившийся ему телевизор — на кухне возился. Хотя чего ему там делать, если всего час назад обедом нас с Алиской кормил? Впрочем, как я дверь на кухню открыл, сразу понял — такой дух кофе ароматного в ноздри ударил, что непременно чашечку-другую выпить захотелось. Явно пацан мой приход предвидел.

— Садитесь, Борис Макарович, — говорит Пупсик, от плиты не оборачиваясь, — я вас сейчас кофе необыкновенным угощу.

Сажусь я, и он тут же чашечку передо мной водружает. Отхлёбываю привычно, и у меня глаза на лоб от удивления лезут. Вроде и обычный кофе, натуральный, но густой какой-то, с привкусом оригинальным, весьма приятственным.

— Ну и как вам кофе? — интересуется пацан.

— Обалденный… Новый рецепт?

— Ага, — смущается он. — Щепотка корицы, кардамона…

Достаю сигарету, закуриваю и вновь из чашечки пригубливаю. Кофе настолько бесподобный, что от его вкуса шизануться можно. Куда там всем этим «капучино» хвалёным — в подмётки не годятся! Будь у Пупсика жилка коммерческая — в момент бы себе состояние на таком кофе сколотил. Впрочем, здесь наша совковость дубовая сказывается. Был у нас, к слову, когда-то напиток тонизирующий — «Байкал» назывался. На два порядка вкуснее «кока-колы». И где он теперь, «Байкал» наш? То-то и оно. А «кока-кола» весь мир заполонила. Пьют её все, плюются, но пьют. Да ещё и нахваливают.

— Мне тут с тобой посоветоваться нужно, — начинаю разговор издалека.

— Знаю, — серьёзно кивает Пупсик.

— Знаешь, да не всё, — морщусь. — Ехать или не ехать в Штаты — это вопрос второстепенный. Меня гораздо больше иное волнует — почему именно меня конгрессмены приглашают? Если трезво рассудить, амбиции отбросив, то кто я такой? Без году неделя в Думе, практически ничем себя не проявил — и вдруг, с бухты-барахты, такая заинтересованность моей персоной на столь высоком зарубежном уровне. Что-то тут нечисто…

— Я, конечно, могу попытаться объяснить, — мямлит Пупсик, — но, боюсь, не очень вразумительно получится…

— А кто же тогда меня «вразумить» сможет? — замечаю насмешливо. — Неужто есть кто на примете?

— Я тут до вашего прихода покопался в сознании некоторых конгрессменов, имеющих отношение к письму, и вышел на человека, по приказу которого и было отправлено приглашение, — спокойненько так сообщает Пупсик. Как нечто само собой разумеющееся и совершенно незначительное.

— Это… американца?! — шизею я. До сих пор не могу привыкнуть, что Пупсику залезть в мозги то ли моего лакея, то ли японского императора — однохренственно. Нет для него расстояний и языковых барьеров.

— Ага, — кивает Пупсик. — Вот этот человек вам бы всё подробно и объяснил.

— И каким же таким образом? — недоумеваю. — Я ведь не ты, напрямую с ним контакт установить не смогу.

— Зато я установлю, — пожимает плечами Пупсик, — и вы будете с ним через меня общаться.

Тут он вдруг, сидя на табурете, выпрямляется, будто и горба у него никакого нет, глаза оловянными делаются, и странным голосом, словно жуёт что-то, изрекает:

— Ask you question.

— Че-во!? — торопею от неожиданности, но внезапно осознаю, что язык этот понимаю. «Спрашивайте», — предлагает мне тот самый «человечек» из Штатов.