Все пути ведут на Север

Окна в комнате почему-то не закрывались на ночь ставнями, и рассветное солнце беззастенчиво заглянуло внутрь, влепило Илис своей горячей ладошкой прямо в глаза. От подобного и не захочешь — проснешься. Илис и проснулась, замычала возмущенно и села в постели. Все. Уснуть больше не удастся, уж это она знала.

Илис никогда не понимала, зачем в спальной комнате делать окна на юго-восточную сторону, да еще лишать их штор и ставней. То ли ей не везло, то ли хозяева гостиниц заключили между собой тайный договор, чтобы измываться над постояльцами — так или иначе, но в каждой гостинице и в каждом постоялом дворе ей неизменно доставалась спальня с окнами на юго-восток.

Впрочем, все это были мелочи жизни, не стоящие того, чтобы всерьез из-за них расстраиваться. Выскочив из кровати и не позаботившись одеться, Илис босиком прошлепала к окну и, распахнув створки, высунулась из него почти на половину. Вдохнула всей грудью прохладный утренний воздух. День обещал быть ясным и солнечным, и это уже радовало.

— Э-ге-гей, девчоночка! — закричал вдруг снизу какой-то парень, ранняя пташка. Он остановился прямо под окнами Илис и теперь беззастенчиво пялился на нее, весьма небрежно одетую, и глумливо ухмылялся во весь рот. — Спускайся ко мне сюда, поиграем! Или я к тебе поднимусь, ага?

— Кретин, — вспыхнула Илис и отпрыгнула от окна. Только сейчас она сообразила, что скорее полураздета, чем полуодета. Да-а, забываться не стоит. Утро утром, но это — город, и в нем, как и во всяком городе, хватает идиотов. Увы, она частенько об этом забывала.

— Впрочем, лучше уж идиоты, чем некоторые умники, — пробормотала она со вздохом и принялась одеваться.

К процессу этому она подходила со всем тщанием; туалет, даже самый простой, должен быть безупречен, так уж ее приучили с детства. Предпочитая одежду простую и функциональную, Илис при том неизменно старалась выглядеть самым лучшим образом.

Застегнув последнюю пуговку на камзоле и расчесав волосы, она заглянула в кошелек, оставленный ей Луизой. Кошель она брать не хотела, но Луиза буквально силой всунула его ей в руки. Спорить с ней было невозможно, особенно учитывая, что на подмогу ей немедленно поспешил бы Раймонд (он был, ясное дело, готов на все, чтобы только избавиться от Илис), оставалось смириться. Впрочем, кошелек пришелся Илис весьма кстати, поскольку своих денег у нее почти не оставалось.

В нем завалялось еще несколько мелких монет — как раз хватит, чтобы позавтракать. А потом придется думать, что делать дальше. В последние несколько дней Илис здорово расслабилась и совсем не думала о будущем. Не собиралась заморачиваться этим вопросом и теперь, по крайней мере, до завтрака.

Она спустилась вниз, разыскала хозяина, сказала ему, что съезжает, и заказала завтрак. Хозяин смотрел на Илис со смесью уважения и удивления: с одной стороны, постоялица выглядела как благородная барышня, с другой — уже несколько дней находилась в гостинице одна, без спутников. В его глазах это, вероятно, выглядело странным, так же как и мужской костюм Илис.

Правда, Луиза тоже носила мужские костюмы, но с ней был Раймонд, и потому она на так сильно привлекала внимание.

Луиза… Уплетая завтрак, Илис в очередной раз задумалась о хитросплетениях судьбы. Кто бы мог предположить, что в захудалом провинциальном наинском городишке она встретит вдруг подругу детства? Они с Луизой были неразлучны до той поры, пока Илис не отослали из дома, а после этого не виделись много лет и даже не получали друг о друге никаких известий. А еще удивительнее было встретить Луизу в компании с человеком, с которым Илис уже приходилось сталкиваться ранее при весьма неблагоприятных обстоятельствах. И не просто в компании, но — замужем за этим человеком…

Впрочем, о Раймонде думать не хотелось, чтобы не портить себе настроение. И Илис стала думать о том, как жаль, что пришла пора оставить «Ночную фиалку», которая была все-таки довольно уютным местом, хоть и были в ней некоторые окна повернуты на юго-восток, и где Илис с таким удобством прожила целую неделю в праздности (спасибо Луизиным деньгам). Но все хорошее когда-нибудь кончается — избитая истина, с которой ничего не поделаешь.

Илис знала, что ближе к вечеру перед ней встанет вопрос, где приклонить голову на ночь, но пока об этом не думала. Она давно уже научилась решать проблемы по мере их появления, а не прикидывать заранее, что да как.

После завтрака пришло время прогуляться. Все местные архитектурные достопримечательности, в том числе и прекрасную высоченную ратушу, украшение главной площади, Илис уже осмотрела, и теперь бродила по улицам без определенных целей. Она сама себе назначила, что должно случиться нечто, и теперь ждала, когда приключение само выскочит на нее из-за угла. Обычно такое с ней случалось сплошь и рядом.

На нее обращали внимание: мужской камзол из черного бархата в сочетании с белой, украшенной множеством воланов, блузой на девичьей фигурке, притягивал взгляды. К подобному Илис уже привыкла; она сама уже не помнила, когда в последний раз надевала платье. В камзоле и штанах было гораздо удобнее, особенно если приходилось убегать и прятаться, кроме того, они были практичнее — у них не имелось длинных юбок, которые тащились по мостовой и пачкались в пыли. А при необходимости, мужской костюм мог представить больше возможностей для перевоплощения. Стоило Илис спрятать волосы под шапкой или беретом, ее легко принимали за мальчика, и она этим не раз пользовалась.

Впрочем, имелся у подобного наряда и минус. Благодаря ему Илис легко было запомнить, а это уже очень неудобно, особенно когда знаешь, что тебя ищут…

В кармане оставалась последняя монетка, и на нее Илис купила у торговца фруктами большое красное яблоко. Она грызла его на ходу, позабыв про приличия, и поглядывала по сторонам. Утренняя Сореказа ничем не отличалась от других утренних городов, разномастный люд наполнял улицы. Илис вспомнился ставший почти родным Карат и его вечная, пропахшая морем, толчея. Здесь все было примерно так же, кроме того, что Илис понимала едва ли одно из десяти слов, что достигали ее слуха. Большая часть горожан разговаривала на касотском, которого Илис не знала. Пока не знала, но надеялась в скором времени выучить. Обычно она очень быстро осваивалась там, где ей приходилось жить. Прожив в Наи всего несколько месяцев, Илис выучила местный язык настолько, что могла практически свободно вести беседы с наинскими знакомыми. Правда, от акцента ей избавиться так и не удалось (наи отличался тягучестью и медлительностью, не свойственными более никакому известному Илис языку), но это можно было исправить только долгой практикой.

Илис приближалась к центру. Людей становилось все больше, вдоль улочки тянулись навесы, под которыми на прилавках были разложены самые разнообразные товары. В ушах звенело от криков торговцев, нахваливающих свои товары, и от громких голосов покупателей, пытавшихся торговцев переспорить. Всем этим гомоном не понимавшая ни слова Илис упивалась, как сладчайшей музыкой. Она всей душой любила города и городскую суету. На людных городских улицах она всегда находила себе занятие.

На одной из торговых улочек внимание ее привлекла сцена, для понимания которой никакого знания языка не требовалось. Парень в лихо сдвинутом на одно ухо берете ловко и быстро передвигал перед собой маленькие оловянные стаканчики. Вокруг него, разинув рты, толклось с десяток зрителей, а некий плюгавенький мужичонка уже который раз безуспешно пытался угадать «правильный» стаканчик. Илис, чье любопытство не раз заводило ее куда не надо, остановилась и стала смотреть. Денег у нее больше не было, а если б они и были, играть она все равно не собиралась, так как отлично знала всю технику этого облапошивания наивных личностей. Но посмотреть было любопытно.

Хрумкая яблоком, Илис наблюдала за быстрыми движениями рук наперсточника. Его мастерство заслуживало восхищения, и Илис восхищалась. Среди ее знакомых было несколько сумеречных братьев, но и они могли бы позавидовать ловкости рук этого хитреца. Как он перетасовывал стаканчики, запутывая зрителей и обманывая их внимание! Бедный плюгавый мужичок даже взмок, пытаясь уследить за ним, и все равно раз за разом ошибался. Азартная Илис начала даже подпрыгивать от нетерпения, постепенно пробралась в первый ряд и встала прямо перед наперсточником, рядом с его несчастной жертвой.