Все равно!
Шрифт:
– Ich liebe Russland!- подтвердила она. (Я люблю Россию.)
Никак не могу понять, как эти двое понимают друг друга? Флюиды какие может?
Судите сами: Марта не понимает по-русски, а Мишка ни в зуб ногой по-немецки.
Они вдвоём уехали первыми. Из соображений безопасности. В международных аэропортах после 9/11, кто только не следит за пассажирами. Но спецслужбы самые незаметные. В том числе и российские. Так зачем подставляться?
На следующий день, я как бонвиван, на ярко красном открытом "Феррари-612 Скаглиетти" взятом в агентстве Еврокар, подъехал к представительству "Аэрофлота".
– Здравствуйте, мне нужны два билета до Москвы.- сказал я приятной молодой женщине лет двадцати восьми.
Годы идут, а соотечественники не меняются.
– Что тебе ещё нужно?- спросил её взгляд.
– На какое число?- произнесла она вслух.
Её глаза профессионально ощупали меня. Замечательная женщина! Только зачем она нажала на тревожную кнопку? Спустя несколько минут, в зале появились двое в сереньких костюмах, и большими пистолетами под мышками.
Один подошёл ко мне, второй контролировал ситуацию со стороны.
– Вам не о чем беспокоиться, Евгений Александрович!- голос с лёгким прибалтийским акцентом.
Господи! Прибалтам-то что тут нужно?
Я посмотрел на женщину, она старательно делала невинный вид, на значке с эмблемой Аэрофлота было написано имя: Надежда.
– Надежды юношей питают.- произнёс я вполголоса и повернулся к моим преследователям? Нет всё таки. Тогда оппонентам? До этого тоже ещё не дошло.
– Кто вы такие, чёрт побери? ЦРУ, ГПУ? Тогда вы должны вытащить ваши пушки и орать: Всем лечь! Руки за голову!
– показал я, как надо кричать.
Надежда фыркнула. Какая курочка! У неё есть чувство юмора.
– Муж работает в посольстве?
Она кивнула, улыбаясь.
– Дети?
– Нет,- сказали её губы беззвучно.
– Поедешь со мной?
– Почему?- спросила она глазами.
– Потому что, когда я появлюсь снова через двадцать лет, ты будешь всё также продавать билеты. Старыми, сморщенными руками ...
– А с тобой?
– Мы будем жить быстро, и вряд-ли доживём до старости.
– Нет! Я не могу так.
Я обернулся к приставалам с пушками в руках. Они уже достали их. Один целился в неё, другой в меня.
– Едем, господа!
И пошёл к дверям. В спину упирался ствол пистолета. Когда двери уже закрывались, сзади ударил приглушённый звук выстрела.
Надежды больше нет.
– Зря.-сказал я останавливаясь у своего Феррари.
– Она просто хотела жить...
– За руль!
– коротко скомандовал он.
На Рейзенштрассе находятся множество посольств и консульств, поэтому здесь существуют ограничения , в виде полиции и специальных бугров на дороге, не дающих водителю ехать быстро.
Вся штука в том чтобы на скорости влететь задними колёсами на такое препятствие и затормозить, сразу после удара сзади. Пока колёса ещё находятся в воздухе.
То есть, ручной тормоз.
Его выкинуло как из катапульты, метра на три-четыре от того места где я остановил машину. Он ударился головой и почти чёрная кровь пузырилась на асфальте. Второй только начал движение на своём маленьком Фордике, и не видел того что произошло. Он встал сзади и дал сигнал: "Можно ехать!"
Я включил заднюю, вдавив педаль в пол. Раздался удар, в зеркале мелькнули разлетевшиеся останки пластикового бампера и ветровое стекло покрылось белой сеткой трещин. Выскочил, пробежал несколько шагов назад, и заглянул в окно.
Мотор въехал в салон придавив его сломанные ноги, он был без сознания. Пистолет с навинченным глушителем виднелся из под его левой ноги. Полиции не надо будет много думать о связи с убийством женщины в представительстве Аэрофлота. Перешёл на другую сторону дороги и взял такси, сумка в руках.
– Was ist los?
– спросил шофёр. (Что произошло?)
– Ich weiss nicht, wovon Sie spricht.- ответил я. (Я не знаю о чём вы говорите.)
– Gebt fein acht, mein herr! (слушайте внимательно!)- я ткнул ему под нос карту, так близко, что он затормозил.
– Поедешь по дороге номер семь, потом вдоль границы с Чехией до Хаусдорфа. Там я выйду. Ausgang, verstehen?
Он только вздохнул, проклиная такого придурковатого клиента. Иностранец, Dummkopf! Таскайся теперь по дорогам в объезд. А вдруг что? Ещё неизвестно как заплатит. Это всё явственно читалось на его лице. Я порылся в кармане, вытаскивая бумажки. Три сотни. Гут?
Он улыбался во весь рот. Очень гут! Мамка, млеко, яйки. Зеер гут! Таксисты!
План у меня был простой, даже слишком, как в фильмах про шпионов. Это раньше надо было через пропускной пункт перебираться. Только такого в жизни я не видел, кроме как на нашей границе. Зато теперь, все автобусы следующие на восток, или север, всегда останавливаются, вроде как кинуть последний взгляд, на бывшей границе. В данном случае, в Хаусдорфе. Время было едва полдень, когда я вылез на площади из такси. Автобусы из России, Украины и Казахстана стояли на обочинах, а сама публика бегала по базару, оглашая воздух криками:
– Дывись Мыкола яки чудны штаны, давай зараз твоей жинке купим! Нехай як проститутка ковзается!
– Граждане, господа, товарищи! Имейте совесть! Вас здесь не стояло! И автобус ваш уже уехал!
Я быстренько купил тирольскую шляпу с пером, везде обман! Должна быть с пером фазана, а мне подсунули петуха. И маленькие тёмные очки. Почему-то все смотрят на большие, как будто за ними можно спрятать подозрительную физиономию.
– Эй, дядька!
Усатый водила с запорожскими усами обернулся.
– Чего тебе, хлопец?
– До Киева довезёшь?
– Який ты чудной людына! Плати гроши, в саму Коцапию отвезу.
– А сколько возьмёшь до Киева?
– Та недорого! Триста гривен ... евросоюзных!
– Жадный ты. Весь тур триста не стоит.
– Вот и я говорю,- обрадовался он - не стоит. А жить надо ... И безин кусается.
Я засмеялся, он не обиделся.
– Пиво пить будешь?
– Та пойдём! Угощаешь?
Мы расположились под зонтиком в бистро.
– Говори давай!- сказал он, после того как намочил усы.