Все сначала
Шрифт:
Что он имел в виду? Что хотел сказать? Догадался? Съежившись от стыда, она потупилась и отвернулась. Он же вдруг прошел в комнату и нагнулся, словно отыскивал что-то на полу. Вид склонившегося перед ней мускулистого тела снова вызвал приступ неутоленного желания. Вин быстро отступила назад.
– Ты потеряла вот это, – услышала она и принудила себя взглянуть – Джеймс протягивал ей тюбик губной помады. Разлившаяся краска стыда жгла все тело. Неужели это нечистая совесть нашептывает ей, что слишком долго он рассматривает ее фигуру, рот… Пытается объяснить причину падения губной помады? Ей казалось, что он догадался, какими чувствами она томима.
– Мам, есть хочу, – нетерпеливо объявил Чарли. – Что у нас к чаю?
Пришлось достать рулет из баранины, предназначавшийся для ланча. Мясо она купила в соседней лавке у мясника, торговавшего в основном сосисками. Баранина была приготовлена по-уэльски, но, когда они сели за стол, Вин не смогла проглотить ни кусочка. Желудок все еще отчаянно сокращался от стыда и смущения: Джеймс застал ее врасплох, в самом разгаре эротических фантазий. И так безвольно, безотчетно она отдавалась им, что почти…
Вин положила нож и вилку. Груди все еще ныли, особенно та, которую она легонько тронула, вспомнив, как Джеймс… Отодвинула тарелку, почувствовав приступ тошноты. Да как же она посмела так вести себя, так чувствовать, так вожделеть!..
Она поднялась, зная, что Джеймс следит за ней, но ей было все равно. В кухне открыла кран, налила стакан холодной воды и принялась отпивать глотками, когда вошел Джеймс.
– Ты плохо себя чувствуешь?
– Да, немного разболелась голова. Пройдет, – солгала она вежливым тоном, хотя ее всю трясло от негодования. Пришел посочувствовать! Будто не знает, что всему виной его присутствие, общение с Чарли и все… все остальное!
Вспомнив обо всем остальном, она снова почувствовала жгучий стыд, усугубленный его назойливым участием.
– Свежий воздух помогает куда лучше, чем таблетки, – строго заметил Джеймс.
Дурнота чуть прошла. Она отставила стакан с водой и обвела взглядом маленькую кухню.
– Джеймс, ты вторгся сюда обманным путем. Ты, конечно, имеешь право здесь проживать и морочить голову Чарли, изображая из себя супермена, но ты не имеешь никакого права указывать мне, как вести себя. Я женщина, а не ребенок и…
– Да, женщина, – негромко сказанные слова заставили ее смолкнуть. – И вполне созревшая.
Его взгляд задержался на ее губах. Сердце Вин бешено заколотилось, отдаваясь порывистыми ударами во всем теле. Рот пересох, гнев уходил, оставляя ее совсем беспомощной.
Теперь Джеймс разглядывал ее фигуру; глаза его пронзительно блестели, будто просматривали ее насквозь. Она хотела одернуть его, призвать к вежливости, но не могла произнести ни звука. И вздумай он сейчас подойти и дотронуться…
Кухонная дверь с шумом распахнулась, и влетел Чарли.
– А пудинг будет?
Глядя на него отсутствующим взором, Вин ответила:
– Будет фруктовый компот, Чарли, или, если хочешь, возьми йогурт.
Какими естественными и обыденными были слова, какими заученными движения… Она взяла у сына пустую тарелку, подошла к холодильнику, а внутри все клокотало от нескромного взгляда Джеймса, прожигавшего ее растревоженную плоть.
Сама виновата, позднее упрекала она себя. Не надо было бросать на Джеймса томные взгляды, так явно выказывать свои чувства. Размякла, раскисла, проявила слабоволие. Ему – еще один козырь на руки. Как бы не проиграть ей битву за Чарли!
Видимо, он решил сделать ставку на свою мужскую неотразимость. Хочет ее сломать, внести разлад в отношения с Чарли. А для этого хороши любые средства.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Две ночи прошли фактически без сна; Вин устала от назойливых раздумий. Не успела оглянуться, наступил понедельник; к девяти на работу, но сначала нужно проводить Чарли в школу.
Она накинула халат и поспешила в ванную комнату. В коридоре опасливо оглянулась, однако из комнаты Джеймса не доносилось никаких звуков, и дверь была плотно прикрыта.
И зачем емувставать рано, устало подумала Вин, запираясь изнутри. Она быстренько приняла душ, помыла волосы, почистила зубы, растерлась полотенцем и направилась в комнату Чарли: надо было убедиться, что он проснулся, а потом уже одеваться самой.
Спустившись вниз, чтобы приготовить завтрак, она все время украдкой посматривала на часы и прислушивалась к новостям по радио; все как обычно, издавна знакомый ритм будней действовал успокоительно.
Необычным было лишь то, что Джеймс жил здесь, рядом с ней… С ними.
Она нахмурилась, услышав сигналы точного времени, и пошла поторопить Чарли.
Ее собственный завтрак состоял из порции фруктового салата, аппетитного тоста и двух, самое меньшее, чашек черного кофе. Чарли ел основательнее – каша с молоком, тост, свежий апельсиновый сок.
То и дело поглядывая на часы, она начала готовить для Чарли пакетик с едой. Поморщилась оттого, что ему нравилась холодная пицца, положила фруктовые бисквиты домашней выпечки, пластмассовый лоток с овощным салатом и пакетик сока. В школе кормили завтраками не каждый день, и она заставляла сына брать еду с собой, чтобы он не бегал в городские бистро: школьникам младше пятого класса отлучаться во время занятий категорически запрещалось.
Когда Чарли сошел завтракать, Вин поднялась на второй этаж, чтобы подсушить волосы и нанести косметику. Чарли не закрыл дверь в ванную, и там на коврике валялись мокрые полотенца. Строгим тоном она напомнила ему: – Ванная, Чарли! Ты ведь знаешь, где корзинка для белья.
Подумав, что легче прибрать их самой, она все же решила не поощрять такого рода безалаберность (еще, чего доброго, разбрасывать вещи войдет у него в привычку), решительно прошла мимо ванной и спустилась вниз.
Залпом проглотила кофе. Напомнила Чарли, чтобы не забыл спортивный костюм.