Шрифт:
Правильная музыка похожа
на жизнь. А правильная
жизнь – это всегда музыка.
Моцарт. Мысли.
Allegro con brio
Я успела вовремя. Не опоздала. Пожалуй, первый раз в своей жизни. Обычное мое состояние – догони поезд. А тут, надо же, проскочила. Город закрыли на полный карантин уже на следующий день после моего бегства. А все Леха. Все в моей жизни правильное – от Лехи. Прямо как Евангелие. Евангелие от Лехи.
Вот он мне звонит с этого своего Иерихона и орет. Ни здрасте, ничего такого, сразу орет:
– Танька, ты еще в городе?
– А где мне еще быть, – спокойно так отвечаю.
А он:
– Дура, съяб…ай оттуда немедленно!
Интересные дела, куда это мне съяб…ть?
А этот придурок знай орет, весь свой Израиль слюной забрызгал:
– Идиотка недоделанная, в Осинки вали! Быстро! Сегодня! Сейчас! Кошку хватай и съяб…ай!
И связь прервалась, не выдержала Лехиного напора.
Осинки? С какого перепугу Осинки? Это деревня такая брошенная, где-то на краю Псковщины. Меня туда Леха на охоту возил пять лет назад, еще до отъезда своего в земли праотцов. Тогда компания подобралась супер, – пятеро мудаков… Мужиков – извините – и я. А я ж в мужском бизнесе, мне ж соответствовать надо. Правда, собственно на охоту мы один раз вышли, потом все больше квасили и на банки из-под пива охотились, но лично мне и одного выхода хватило. Посадил меня Леха на лужок и говорит: «Ща полетят гуси, готовьсь». И ушел куда-то. Сижу. Холодновато, апрель-месяц. Зеленка только-только вылезать стала. Кругом трава прошлогодняя пожухлая, потерявшая и цвет, и всяческую растительную силу. В дальней дали птички весенние заклички начали. Вдруг прямо надо мной гусь нарисовался. Летит. Низко. Толстый как дирижабль. И лапки поджатые. Я так автоматически ружье вверх и целю ему прямо в пузо. И думаю: а вдруг попаду, неофитам везет, черт бы их побрал. Как жахну дробью, и разлетится это красивое пузо кровавыми ошметками. Опустила ружье. Смотрю как он сквозит надо мной беззвучно. Леха откуда-то вынырнул: «Чего, дура, не стреляла?» «Испугалась, – говорю, – вдруг попаду».
Это он мне в эти Осинки валить советует? С чего бы? В общем я два дня томилась, как всегда, не зная, на что решиться. А на третий в полночь отрубился интернет, и сразу стало понятно, что навсегда. Как и почему, хрен знает, спросить не у кого, Алиса больше не принимает. Вырубился и все. Я с утра пришла в контору, сказала: «Всем спасибо, все свободны». Котлету налички из сейфа вытащила, всем сестрам по серьгам раздала. Вот опять же, сколько раз Леха мне говорил: «Не крохоборничай, чувырла, плати людям кэшем. Чё обналичка денег стоит? Люди денег стоят». И Леха уже уехал, а я все зарплату наличкой плачу без всяких карточек. Вот кто знал, что сегодня это будет актуально? Кто? Может Леха?
Метнулась по магазинам, все дикси-перекрестки, все закрыто, только возле дома на углу «петит узбек» открыт, им без кассы торговать – не привыкать, записали в талмуд, чё почём: гречка, спички, водка, тушенка, вискас.
Частушки, помню, на Дне Первокурсника пела:
Мы скупили гречку,
Сахар, водку, спички.
Не меняются у нас
Народные привычки.
Покидала все в машину, загрузила кошку в переноске и отчалила с милого севера в сторону южную.
А Город пустой!
Все беспилотники колом встали. А это ж девяносто процентов транспорта. Как удобно всем было! Самая распоследняя безмозглая курица на права сдавала с первого захода, ну максимум – со второго. Три кнопки, управление не сложней смартфона. А теперь все, каюк и смартфонам, и беспилотникам. Только самые крутые по улицам на механике носятся. Механика – штука дорогая, считай каждая тачка по индпроекту собирается. Кузов из карбопластика на 3-Dешке печатается. Мне ли не знать, я ж сама эти кузова десять лет отрисовывала. Короче, это только для тех, кто круче крутого яйца. Как я. У меня тачка – вообще монстр: кузов от Делореана из «Назад в будущее», такой весь прокопченый, подгорелый, слегка помятый. Вся прокопченость-помятость сразу в проект закладывалась. Я уж для себя, любимой, постаралась. Кузов вздыблен на раму внедорожника с 17-тидюймовыми колесами, резина широченная, хошь по грязище мотайся, хошь главную магистраль Города дави. В общем, милашка, девчачий вариант.
По пустому Скоростному Диаметру я до последнего пропускного пункта мигом доскакала. Мужик в костюмчике химзащиты, желтый как уточка для ванны, быстро мне в лоб из градусника стрельнул, рукой махнул, вали, мол, я даже не успела привычно пошутить: «А кошке?»
Как ехать, мне опять же Леха ммс-ку прислал, успел. А я на бумажку срисовала, мне с бумажки удобнее, чем по экрану пальцем водить: сначала будет поворот на Синюхино направо, на него пилюем, а за ним метров через триста незаметная такая отворотка туда же, вправо. Там старая булыжная дорога на бывшую, давно исчезнувшую усадьбу, от нее всего пара кирпичей осталась, все хозяйственные колхозники растащили. От этой пары кирпичей надо опять вправо забирать до просеки, там тракторная дорога должна быть. По просеке влево полкилометра, и вновь бери вправо по тропе, что черные следопыты проложили. А там через пару верст и Осинки. В хорошую погоду, в смысле если сухо, я на своем монстре везде пройду, до самых этих Осинок.
И я бы проехала, фигня, что апрель, вся зима была без снега, весна без дождей. До поворота на Синюхино я за семь часов от Города долетела, это, считайте, птицей. А дальше никакой отворотки нет. Устарели Лехины сведения. Здесь трассу расширяли-выравнивали, где-то поднимали, где-то наоборот холмы срезали. Все. Нету отворотки. Темнеть уже стало. Стремно как-то на дороге ночевать. И кошка в переноске с утра не пимши, не срамши, жалко скотину. Я атлас из бардачка вытащила. Он тоже старый, но не старей географии. Атлас показывает: еще двадцать километров и вправо поворот на Перепоево. То еще названьице. Большая деревня, домов пятьдесят, за ней еще дерёвка, называется Попадьино, маленькая, домов десяток от силы, тупиковая, дальше только поля. Там дорога пунктиром между двух озер обозначена. Туда, куда мне надо. Только кругалем. Ну и ладушки. Едем.
Через Перепоево рулю, темнота, ни одного фонаря, с двух сторон – заборы высоченные, зона прямо, и тихо, ни людей, ни собак не слыхать. Как вымерло все. Так в тишине и просвистела насквозь. Потом маленькая деревка слева на холмике, поворот в нее шлагбаумом самодельным перекрыт. Но мне не туда, мне чуть дальше и вправо, вот она, отворотка тракторная.
А это что? Колея уперлась в ручей. Нормально? Не проеду, у меня хоть и монстр, но таки не трактор. Я вылезла, походила туда-сюда, фонариком под ноги посветила. Без толку, нет дороги, ночевать придется здесь. Ну и хрен с ним. Спинки передние опустила, получился у меня шикарный сексодром. Спальник вытащила. Кофеварку в прикуриватель вторнула. Сейчас кофейку хлопну и спать. Ну кошку, понятное дело, накормила, напоила и в кустики выпустила на шлейке, чтоб не сбегла сдуру.
Спала я безмятежно. И снился мне Леха. Вроде как нам с ним лет по шесть, и сидит он высоко-высоко на дереве, а я смотрю на него снизу, а он в ветвях и в солнце, его не видно почти, и он орет оттуда с высоты мне: «Ну чё, лахудра? Не боись, лезь сюда, отсюда стратосферу видно!»
***
Леха – мой двоюродный брат. Мы с ним в один год родились, и даже в один месяц. В городе мы редко виделись, зато на лето родители спихивали нас бабушке в маленький белорусский городок на берегу спокойной речки. Сонный такой городишко, полный лопуховых зарослей, немощеных дорог и чужих садов. И там Леха самозабвенно помыкал мною. Он гонял меня за мороженым, чупиками или семечками, учил делать настоящие индейские луки, плести мифриловые кольчуги из спертой у деда проволоки и бить гарпуном нарвала, живущего в затоне. И всегда орал на меня: «Идиотка недоделанная, дурища колхозная, чувырла болотная, барбандия, лахудра». Я не обижалась. С Лехой было интересно. И он не позволял никому лезть ко мне.