Всегда есть надежда
Шрифт:
– Почему же именно надо было приезжать в Омск за посылкой?
– А я здесь была на каникулах у бабушки. Она только живет в деревне в километрах семидесяти от города.
– Так ты школьница? Что то не похоже.
Таня коварно улыбается.
– Все так думают. Я учусь в институте, на втором курс.
– Небось и замужем?
– Все так тебе и расскажи. Но я тебя успокою. Еще нет.
Поезд разогнался и мелкий дождь стал залетать в открытые двери, я их чуть прикрыл. Взял керосиновую лампу и, сняв стекло, поджег фитиль. Потом подвесил лампу на крюк.
– Тебя как зовут?
– Николай...
– Коля значит. Так где посылка?
Я залезаю под нары, в самом углу, засыпанный сеном, откопал чемодан.
– Вот он. Такой тяжелый. Как бы ты его тащила?
Она попыталась его поднять.
– Ой, и правда тяжелый. Но ничего, как-нибудь дотащу. Мне же надо было его в поезд втолкнуть, а там Москве носильщики есть, помогут. А что это, смотри?
Сбоку чемодана видна дырка от пули. Видно когда нас расстреливали бандиты, одна пуля на излете попала в чемодан и теперь сидит в нем, выходного отверстия нет. Машинально оглядываю стенку вагона и вижу кое где дырочки. Таня тоже переводит взгляд туда же.
– В вас стреляли?
– Какой то идиот, обстрелял на ходу поезд из автомата.
– А вы?
– Что мы? Лежали на полу.
– И никого не задело?
– Нет.
– А ваши товарищи после этого сбежали?
– Да нет же. Я же сказал, они отстали.
– Как же вы один несете дежурство?
– Во так. Когда поезд едет - сплю, когда остановка - бодрствую.
– Тогда ложитесь сейчас спать...
– Зачем. Я почти сутки дрых, такой перегон был, почти до Омска.
– А где вы меня высадите?
– Не знаю. Пока катите со мной. Если нас догонит моя смена или придет замена, тогда вас выгоню.
Она кивает головой.
– Можно я прилягу. Все таки бессонные ночи на вокзале...
– Ложись. Может поесть хочешь?
– Нет. Я просто очень устала.
Таня валится на сено нар и затихает. Я откидываюсь на столб с фонарем и мучительно думаю, почему же мне нет замены, что там произошло... Глаза стали слипаться и я задремал под стук колес.
Проснулся от толчка, состав замедлял ход. Лампа еле-еле светит, прогорел фитиль, за стенкой теплушки темно и хлещет дождь. Я добавил огня и чуть раздвинул дверь. Замелькали огни толи поселка, толи города.
– Что это?
– услышал сонный голос Тани за спиной.
– Какая то станция.
– Тебе надо будет просмотреть вагоны?
– Да.
– Ты сходи. Я здесь покараулю.
Я возвращаюсь к столу.
– Подойди ко мне.
Таня поднимается с нар и подходит ко мне. Я включаю маленькую радиостанцию действующую на 1000 метров, потягиваю ей микрофон.
– Вот этот переключатель, либо со мной говоришь, либо слушаешь меня. Сейчас он на приеме. Если что... сразу переключайся и говори со мной. Если поезд тронется, а я буду далеко, не беспокойся, где-нибудь буду сидеть на сцеплении.
Она послушно кивает головой. Состав тем временем с лязгом останавливается. По привычке запихиваю оружие за ремень, сдираю с нар брезентовый плащ, беру фонарик, радиотелефон и иду к двери.
– Коля...
– Что?
– Нет, ничего, иди.
Хлещет дождь. Я обхожу вагоны и просматриваю печати. Вдруг заговорил приемник.
– Коля...
– Что такое?
– Мне очень страшно. Приходи скорей.
– Хорошо.
Фонари на столбах плохо освещают вагоны. Мимо меня, накрывшись плащом, проходит мужчина.
– Простите, это какая станция?
Он что то буркнул.
– Я говорю, станция какая?
Вдруг мужик побежал. Я рванул за ним и успел толкнуть в спину, тот зацепился за рельсину и грохнулся на землю. Выдергиваю из под ремня свой бесполезный пистолет и подношу его затылку.
– Ну-ка, повернись, только без глупостей. Иначе сразу сделаю дырку в голове.
Мужик послушно поворачивается и я его лицо освещаю фонариком. Искривленное страхом, знакомое лицо сразу стало мокрым от дождя. Парень закрыл глаза. Я упер ствол пистолета в подбородок.
– Вот так встреча. Витек....
Да, это тот самый белобрысый парень, что караулил меня связанного на переезде в помещении станции. Дождь не изуродовал его характерное лицо.
– Что же мне с тобой делать, скотина. Пристрелю, пожалуй.
Вжимаю ему ствол пистолета почти под горло.
– Не надо, не убивай меня.
– Почему крутишься возле состава?
– Там на переезде, мы не нашли то, что искали...
– А что вы искали?
– Старший говорил, что это документы. Компрометирующие документы и вещественные доказательства на Мишку Колокольчика и его друзей.
– А кто такой Колокольчик?
– Это же величина. Сейчас он в тюрьме в Москве. Его друзья заплатили нам бешенные деньги за нападение на эшелон, а заодно и ограбить его.
– Сколько вас здесь на станции?
– Кроме меня, никого. Должен был убедится, что ты остался на эшелон один.
– Что это значит?
– Наши ребята в Омске, дали в твою контору фальшивую телефонограмму, что солдаты будут сопровождать эшелон до Москвы, поэтому нет надобности в дополнительной охране.
– Так ты уверен, что документы в эшелоне?
– Да. Видно, кто то из пульмана все же сумел запихнуть документы в один из вагонов.
– Когда опять нападете на эшелон?
– Не знаю. Сом пока не имеет определенного плана...
Этот подонок Сом мне теперь будет снится. Такая лощеная харя, командовавшая нападением из помещения станции на переезде, никогда не забудется.
– Понятно. Лежи, не шевелись.
Я кладу фонарик ему на живот, по-прежнему прижимаю ствол к подбородку подонка и начинаю освободившейся рукой обшаривать его. Пальцы сразу же нащупали пистолет. Копаюсь в его плаще и наконец выдергиваю пистолет из-под ремня.