Всегда в продаже
Шрифт:
КИСТОЧКИН (отводит в сторону Треугольникова, зловеще). Ты слышал что-нибудь о летающих тарелках? ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Это добрые знаки!
КИСТОЧКИН. Есть информация?
ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Нет лучше информации, чем предчувствия.
КИСТОЧКИН. Ха-ха-ха! Диспут окончен!
ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Ха-ха-ха! Продолжается!
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
Центром следующего эпизода становится буфет. Вокруг него собрались жильцы нашего дома: семейство Принцкеров (папа, мама, Бабушка, Оля), Футболист, Нытик, Здоровяк, Игорь, Элла, Аброскин,
Светлана. На окошке буфета по-прежнему объявление «Ушла на базу», но за ним отчетливо видна Буфетчица, которая возится внутри
с какими-то бумагами, крутит телефонный диск. Жильцы разговаривают между собой, обмениваются предположениями.
ЖИЛЬЦЫ. Будет хек…
…из источников: нототения!
Скажите! А треска?…
…захотели! Трески осталось одно стадо
в Баренцевом море…
А чем плох хек?
Мокроспус и угольная – калорийная
рыба…
Был бы хек!
…доисторическая рыба целлокант…
Нет, все-таки какой нынче флот! Какая сила!
С таких глубин!
Будет ли хек?
…завезли серебристого!
С двух сторон на сцене появляются Треугольников и Кисточкин. Останавливаются, глядя на дискутирующих жильцов. Первый улыбается добрейшим, грустнейшим образом, второй – сатанински.
КИСТОЧКИН. Ну вот они, твои идеалы!
ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Что ж тут такого? Люди хотят рыбы. Это нормально.
КИСТОЧКИН. Сейчас получат!
БУФЕТЧИЦА (мужским басом в трубку). Фобуту, ты на Фадаффи выйти можешь? Позавчера с Фиди Фамином Фади в сауне утрясли проблему. Есть решение? Рад. Трубы, масло, демилитаризованная зона. Закон – тайга. Выезжаю! Покедова! (Выходит из буфета и предстает перед публикой в виде солидного, чуточку мрачноватого мужчины в сером костюме, в шляпе, с портфелем.) Рыбы сегодня не будет, товарищи. Улетаю. Получил международную кафедру. (Удаляется.)
ТРЕУГОЛЬНИКОВ (жильцам). Товарищи, разве вы не видите? (Яростно.) Это обман! Надувательство!
Кисточкин то подхалимски аплодирует в адрес медленно удаляющейся Буфетчицы, то смеется над Треугольниковым.
ЖИЛЬЦЫ. Обман!
Вздор!
Позор!
Требуем рыбы!
КИСТОЧКИН (жильцам). Человек кафедру получил. Радоваться надо, а они базлают. Фрондеры! (Кричит прямо в лицо Нытику.) Если нету рыбы в море, что же делать?! А?
НЫТИК. На нет и суда нет.
ЗДОРОВЯК. Нас много, товарищи, а она… хм… он… гм… они одни.
БАБУШКА. Я помню времена, когда люди ели речную рыбу.
МАМА ПРИНЦКЕР. Марк, мы можем ослабнуть из-за недостатка фосфора.
ПРИНЦКЕР. Я думаю, это предусмотрено правительством. Будут приняты меры.
ФУТБОЛИСТ. Переживем. Можно и без рыбы, если настроение хорошее.
ОЛЯ. А если плохое?
СВЕТЛАНА. Хорошее настроение, девочка, зависит не от рыбы.
ИГОРЬ. Главное – музыка!
ЭЛЛА. А молоко в титьках зависит от рыбы.
АБРОСКИН. Что же будет вместо рыбы?
КИСТОЧКИН. Внимание, квартиросъемщики, комсомольцы и несоюзная молодежь! (Переворачивает объявление «Ушла на базу».)
Изумленные жильцы видят перед собой солидную доску с золотыми буквами по черному фону: «Сегодня лекция „Вопросы трения“. Лектор заезжий. Явка обязательна».
ТРЕУГОЛЬНИКОВ (взывает). Люди, вас шельмуют! Люди, я люблю вас, будьте любезны! Милые, добрые люди, не верьте шарлатанам!
КИСТОЧКИН. (Треугольникову). Дурачок ты, дурачок. Как же им не верить, если явка обязательна?
НЫТИК (взглянув на объявление). Заезжий! Важная персона.
ЗДОРОВЯК. Неподготовленного товарища не пришлют.
ФУТБОЛИСТ (Оле, шепотом). После лекции смоемся?
ОЛЯ (дернув плечиком). Ни за что! А куда?
ФУТБОЛИСТ (весело подмигивает, напевает). Твист, твист, эврибоди, холидэй…
ОЛЯ. Тише! Мама услышит.
ЭЛЛА (Игорю). Опять ты притащился с трубой? Зачем?
ИГОРЬ. Может, поиграю потом немного.
ЭЛЛА. Для кого? Для мышей?
ИГОРЬ. А что? Мышки разбираются в джазе.
МАМА ПРИНЦКЕР. До сих пор я ничего не слушала о трении. Марк, что это такое?
ПРИНЦКЕР. Важная хозяйственная проблема.
БАБУШКА. Век живи, век учись.
Разговаривая, жильцы бродят по сцене и запасаются стульями. Наконец все рассаживаются вокруг бывшего буфета, который как-то незаметно превратился в кафедру. Аброскин некоторое время колеблется, посматривает на мечущегося Треугольникова, потом все-таки тоже тащит стул.
АБРОСКИН. Кто и что может сейчас сказать о трении? Все законы искажены!
СВЕТЛАНА (мажет губы). Практически без трения – куда же нам?
ЗДОРОВЯК. Тише, граждане! Лектор идет!
На сцене появляется лектор в каком-то странном полуморском мундире. Кое-какие черты в его облике напоминают Буфетчицу.
ЛЕКТОР. Здрасьте – до свидания, встать – сесть. Начнем, товарищи?
КИСТОЧКИН. Вот это занятный парень. Браво, браво!
ЛЕКТОР (водружает на нос очки, разбирает бумаги). В наши дни, когда все мы являемся свидетелями величайших успехов и гигантских усилий науки, а также искусства и промышленности, мы с новой силой, вооруженные гигантскими знаниями, взираем на предшествовавший отрезок истории. Что знали о трении древние греки в эпоху экономического засилья рабовладельческих элементов? Как говорится в народе – ноль без палочки они знали! Погрязли древние греки в антично-олимпийских играх. Феодалы-крепостники, извлекая нетрудовые доходы из трудового населения, как писал великий философ той эпохи Фихт-Вайс-Баумволь, «подавляли в своих непросвещенных умах всякое подобие подлинно гуманистической мысли о великих законах трения…»