Всего четверть века
Шрифт:
— С ума посходили? — спросила вошедшая Лида. — Что вы тут жжёте? Пожара мне только не хватало!
Игорь размял пальцем свернувшийся сгоревший листок.
Лида засмеялась:
— Прямо подпольщики! И физиономии у вас таинственные. Что жгли-то?
— Записку.
— Неужели от бабы? Дураки старые!
— Выпей с нами, — предложил Игорь.
— В честь чего?
Он наполнил третью рюмку.
— Мало ли причин. Ну, за внука Олегова.
— Он ещё не родился.
— Тогда просто так, не чокаясь.
— Не чокаются на поминках.
— И мы помянем.
— Кого?
— Молодость прошедшую.
— Легко вы с молодостью прощаетесь. Взяли бы лучше с членкора пример. У него молодость продолжается.
— Ну, не совсем так, — скромно сказал появившийся вовремя Коля. — Уже не дарами природы пользуюсь, а своею собственной рукой завоёвываю. Однако рюмочку позволить себе могу и к вашему тосту присоединяюсь. Ибо он для меня особый смысл имеет. Друзья мои, я тоже готов помянуть молодость, потому что в некотором смысле с ней прощаюсь.
— Как это ты решился? — спросил Игорь.
— Решился. Женюсь, ребята.
И он сам взял из буфета и наполнил рюмку, правда, до половины.
— Всё течёт, но ничего не меняется, — сказал Игорь. — Двадцать пять лет назад в этой же квартире я уже слышал подобное сообщение.
— Точно, — подтвердил Коля. — И по случаю такого юбилея позволю себе нарушить режим.
— Долей, а то счастье неполное будет.
— Предрассудки! — отмахнулся Коля. — Мы сами кузнецы своего счастья.
И лихо опрокинул свои полрюмки.
Выпили и остальные.
Игорь протянул руку за окно и разжал пальцы. Внизу звякнуло негромко.
— Хулиганишь? — спросила Лида. — А двадцать пять лет-то прошло.
— Что такое двадцать пять лет! — возразил членкор бодро. — Всего-то четверть века!..