Шрифт:
Глава 1
Здесь мой дом
Волна жара, пронизывающая с головы до пят. Или холода? Нет, не то… Плюс мгновенная невесомость. Плюс вращение-головокружение-растяжение… Нет, опять не то. В общем, весьма необычные ощущения.
— Поехали… — бормочу я.
— Чего? — это Аина.
А воздух уже с шипением выходит наружу, и я невольно пытаюсь задержать дыхание, чувствуя, как меня распирает изнутри.
— Выдохни! — резко говорит Аина, и воздух разом выходит из меня, как из проколотого мяча. — Тут же у них давление ниже, чем у нас, забыл?
Я невольно отмечаю — «тут у них». Не «тут у вас», а «у них»… Тем самым ставя меня ПО ЭТУ сторону.
Крышка телепорта между тем плавно всплывает над головой, и Аина тут же освобождается от моей тесной близости, легко и непринуждённо выскакивая наружу. Я тоже выбираюсь, правда, несколько менее изящно.
В зале телепорта, светящегося розовато-жемчужным светом, на ярко-голубом полу стоит встречающая делегация. Небольшая, правда — Кио, Юайя и Уэф. Впрочем, одно наличие папы Уэфа перевешивает почётный караул и оркестр вместе взятые…
Аина смеётся, уловив мою мысль.
— Мы рады приветствовать тебя, координатор Уэф, — она говорит по-русски, с еле уловимым, непередаваемым ангельским акцентом. — Познакомьтесь — это мой напарник.
— Ну так тебе и надо! — заявляет папа Уэф своим серебряным голоском, и все дружно смеются. Мне немного обидно даже. Всё-таки зять, какой-никакой родственник… Даже не поздоровался, как будто я из соседней комнаты вышел…
Широко разворачивается радужно-белое крыло, и от сильного шлепка я чуть не падаю.
— Здорово, Рома! — в фиолетовых глазах зажглись знакомые огоньки, и говорит Уэф на сей раз голосищем деда Иваныча. — А так нормально?
Теперь и я смеюсь вместе со всеми.
— Здравствуй, Рома, — это Юайя. Всё-таки мы довольно хорошо были знакомы.
— Привет! — жмёт мне руку, хлопая другой по плечу, Кио, с которым мы знакомы ещё дольше. Подобный жест ангелам никак не свойствен, и я улавливаю — это специально для меня.
— Поцелуи и объятия оставим на потом, — папа Уэф уже направляется к лифту — Кушать хотите?
— Естественно, — это Аина, — мы же не ели перед дорогой. А молоко есть?
— Во-от такая посудина! — встревает Юайя. — Дед Иваныч утром привёз!
Уэф уже в створе лифта. Миг, и он свечкой уносится вверх, точно ведьма из русской сказки в печную трубу. Аина шагает за ним, и я следом. Секунды «падения вверх» — точнее процесс срабатывания гравилифта на подъём описать трудно — и я уже стою в том самом холле, знакомом до боли… Дома…
Они смотрят на меня. Они все смотрят на меня. Впрочем, Кио и Юайя уже отвели глаза и расходятся.
— Извини, что спрашиваю, Рома, — папа Уэф смотрит очень внимательно и серьёзно. — Разве ты сейчас дома?
Ну чего он так-то, в самом деле? За слово цепляется… Даже не за слово — за мысль…
«Он не зря цепляется» — это уже Аина, и перешла на мысль. — «Ты не понимаешь, но это важно. Мне тоже интересно, что ты ответишь».
Я задумываюсь. Действительно, интересно. Ведь у человека может быть только один дом. И у ангела тоже, между прочим. А у биоморфа?
— Всё ясно с тобой, напарник, — смеётся Аина, вновь переходя на звук. — Ты зря задал ему этот вопрос, Уэф. Теперь он загрузится и будет думать до нервного истощения.
— Хорошо, отложим, — Уэф ведёт нас в трапезную, легко перешагивая через высокий порог люка и не сбивая при этом шага. Я же невольно втягиваю голову в плечи, чуть приседаю, и мне самому смешно. Надо же, до чего живуча память тела. Сколько раз я стукался макушкой об эти люки, будучи человеком…
«Память тела весьма полезна, и для некоторых биоморфов особенно. Порой пара хороших плюх доходчивее долгих подробных разъяснений» — улавливаю я чью-то мысль. Чью — папы Уэфа, Аины или и вовсе свою собственную?
— Кстати, где моя тёзка? — спрашивает Аина.
— Кстати, твоя тёзка нас покинула. Пришёл вызов из службы Соединённых Судеб. Так она сразу ко мне — отпусти замуж, начальник! — смеётся Уэф. — Так что опять у меня некомплект, и хоть как тут крутись.
— Замуж — дело святое, — понимающе кивает Аина. — Долго же она ждала. Сильно хороший парень?
— Насчёт парня не видел, а диаграмма практически без зазоров. Это при том, что характер у тёзки твоей сложноватый. Но всё же не как у тебя!
— От такого слышу! — и они разом смеются. Я уже в курсе, что Аина и папа Уэф старые коллеги, знакомы ещё с довоенных времён.
На столе в трапезной красуется самовар, которого раньше не было. Я всматриваюсь — ого! Такому самовару место в Эрмитаже, не меньше. Рядом с часами «Павлин», точно.
— Иванычу на день рождения подарок, — говорит Уэф, уловив мысль. — Нравится? Моя работа!
— Да ты прямо Фаберже, папа Уэф, — я разглядываю самовар. Золотая гравюра на серебре, платиновая зернь, разноцветная перегородчатая эмаль, или что-то покруче… Впрочем, с этими синтезаторами… Тот же Фаберже с радостью отдал бы все свои яйца, включая природные, за одну такую машинку…
Папа Уэф смеётся, уловив мою мысль, и Аина тоже.
— Да, Рома… Но всё-таки главное дело не в синтезаторе. Главное тут! — он указывает пальцем себе на лоб. — А синтезатор просто экономит силы и время.
— Ну так и я про то — мастерская работа! — это я. — Супер!
— Вот интересно, подхалимаж — врождённое чувство у людей? — спрашивает Аина, расставляя тарелки — помогает Уэфу накрыть на стол.
— Да ладно! — я наконец обижен в лучших чувствах художника. — Сама небось кроме стандартного набора кухонной посуды и не сделаешь ничего, а судишь! Это шедевр, если хочешь знать, а зависть ещё хуже, чем подхалимаж!