Чтение онлайн

Фирт долго и внимательно смотрел на гостя, потом хрипло хохотнул.

– Вы что же, пришли ко мне за деньгами?

– Вовсе нет. Я пришел, чтобы поговорить с вами об одном вашем должнике. А именно о лорде Тимберлейке.

– Я не обсуждаю моих клиентов.

Джошуа сложил пальцы домиком и откинулся на спинку кресла. Либо у Фирта извращенное представление о порядочности, либо он не хочет говорить правду.

– Тимберлейк признался мне в этом долге. Он также сказал, что у него нет средств для того, чтобы выплатить вам пятьдесят тысяч гиней.

Фирт сидел с каменным лицом и молчал.

– Восемь дней назад вы грозились, что заставите его заплатить, – продолжил Кеньон.

– Это вас не касается.

– Посмотрим. Скажите, где вы были в прошлый вторник, на рассвете?

– Во вторник?

– Вы меня слышали. Это было всего неделю назад, так что вам не составит большого труда вспомнить.

Развалившись в кресле, Фирт вскинул черную бровь.

– Я был здесь, в моем кабинете. На рассвете я обычно работаю.

– Так рано? Ваш секретарь может это подтвердить?

– Хиггинс приходит на службу в восемь. А теперь объясните мне, к чему весь этот допрос.

– Кто-то стрелял в сына Тимберлейка, Дэвида.

Фирт нахмурился:

– На рассвете? Вы хотите сказать, что Дэвид Панкхерст дрался на дуэли?

– Да. – Джошуа не стал говорить про маскарад Анны. Чем меньше народу будет об этом знать, тем лучше. – Но его противник не стал в него стрелять. В кустах прятался неизвестный. Он выстрелил в Панкхерста, потом запрыгнул на лошадь и ускакал.

Фирт рассеянно покрутил в пальцах гусиное перо.

– Откуда вам это известно? Вы были вторым участником дуэли?

– Это не имеет значения.

– Нет, имеет. – Губы Фирта скривились в понимающей ухмылке. Он оглядел Джошуа с головы до ног. – Вы поссорились из-за любовницы?

Едва удержавшись от желания двинуть кулаком в нахальную физиономию Фирта, Кеньон натянуто сказал:

– Семь лет назад я расторг помолвку с его сестрой. Это произошло как раз накануне свадьбы.

– Я слышал, что она покончила жизнь самоубийством.

Джошуа заглянул в ледяные голубые глаза собеседника. Значит, слухи о смерти Лили достигли ушей даже этого ростовщика. Он решительно вернулся к цели своего визита:

– Есть человек, который мог бы подтвердить, что в прошлый вторник вы были на работе?

– Если вы обвиняете меня в покушении на убийство, тогда предъявите ваши доказательства.

– У вас был хороший повод для того, чтобы выстрелить в Дэвида Панкхерста – самому или с помощью наемного убийцы. Эта пуля должна была послужить предупреждением отцу Дэвида. Я уверен, что магистрат заинтересуется вами, узнав все обстоятельства дела.

Загадочно улыбаясь, Фирт постучал пером по столу.

– Магистрат – мой должник. В свое время я оказал ему кое-какие услуги.

Кеньон не слишком удивился, узнав о том, что Сэмюел Фирт давал взятки коррумпированным законникам. Разумеется, теперь этот негодяй чувствовал себя совершенно неуязвимым.

Ему вдруг вспомнилась раненая Анна, лежавшая, без сознания на холодной земле. Он отчетливо увидел ее закрытые глаза и залитые алой кровью светло-каштановые волосы.

Вскочив с кресла, Джошуа уперся ладонями в стол.

– Законы писаны для всех, Фирт. И даже для вас. Если вы виновны в этом выстреле, клянусь Богом, я заставлю вас заплатить!

Сэмюел Фирт стоял у окна и смотрел вниз, на оживленную улицу. Сегодня его не интересовали ни сверкающее на солнце море, ни верфи, тянувшиеся вдоль деловой части города. Все мышцы его тела напряглись, когда лорд Джошуа Кеньон отошел от здания и развязал поводья своего великолепного вороного коня.

В груди Сэмюела шевелилась холодная ненависть. Он много лет представлял себе эту встречу, мечтая оказаться лицом к лицу с одним из прославленных братьев Кеньон и заранее продумывая свои слова и действия.

Но все произошло слишком неожиданно, и внутренний голос подсказал ему, что время действовать еще не настало.

Джошуа Кеньон запрыгнул в седло и поскакал прочь. Прямые плечи и властная поза выдавали в нем бывшего кавалериста. Он был средним братом, капитаном, заслужившим похвалы самого Веллингтона. Все братья Кеньон с рождения получили большие деньги, авторитет и привилегии.

Сэмюел же провел свою юность на нищих улицах Ковент-Гардена. Чтобы собрать то богатство, которым он сейчас упивался, ему пришлось пролить немало крови и пота. Он с трудом вскарабкался на вершину и с трудом нашел свое место в мишурно-блестящем высшем обществе.

И все это было сделано ради одной цели. Скоро, пообещал он себе. Скоро он воплотит свой план в жизнь. И насладится местью.

– А вот и наша красавица! – объявила леди Стокфорд, поведя рукой в сторону Анны, вышедшей на верхнюю площадку лестницы. – Спускайся, милая. Пора ехать на бал. Карета ждет.

Чувствуя себя сказочной принцессой, Анна медленно пошла по ступенькам. Она делала вид, что не замечает Джошуа, который стоял в холле рядом с ее родителями, Розочками и Натаниелем Бэбкоком. Мягкий шелк ласкал кожу, тонкое батистовое белье приятно льнуло к телу. Ей самой никогда не доводилось шить такую изящную одежду. Мало того, она впервые с удовольствием ощущала себя женщиной. Обычно ее мучила зависть к братьям, которые обладали гораздо большей свободой, чем она. Кто бы мог подумать, что новое платье и день, проведенный перед зеркалом, могут так на нее повлиять?

Анна величаво шествовала по лестнице, преисполненная собственного достоинства. Сколько раз в детстве она носилась вверх-вниз по этим полированным деревянным ступенькам, гоняясь за братьями! Иногда даже съезжала по перилам. Но тогда на ней не было туфель на высоких каблуках и облегающего платья, которое стоило почти столько же, сколько ее родители тратили в год на хозяйственные нужды.

– Она до сих пор не могла прийти в себя от той суммы, которую мадам Домье назначила за вчерашний заказ. Но папа и бровью не повел. С полной невозмутимостью он уплатил портнихе задаток за новый гардероб Анны, обещав подвезти остальные деньги на неделе. Такая расточительность беспокоила Анну, ибо ее появление в свете основывалось на притворстве. Ее родители верили, что она и Джошуа – влюбленная пара.