Чтение онлайн

– Матильда мертва, – прошептал По. И со вздохом добавил: – Такое же ясное послание, суть которого мы так долго не замечали.

Мои губы тронула легкая улыбка.

– Мати обожала акростихи.

Я чувствовал на себе его глаза. По изо всех сил старался говорить спокойно.

– Я не совсем правильно выразился, Лэндор. Не «мы» не замечали. Я не замечал. Вы сразу заметили, почему и стали убеждать меня изменить строчки во второй части стихотворения. Чуть-чуть, только начальные слова, и послание с Элизиума [166] превратилось бы в простой набор стихотворных строк.

Я молча поднял руки.

– Сами понимаете, открытие было не таким уж ошеломляющим: фраза из двух слов. Но у меня имелось кое-что еще. Две дополнительные бумажки, Лэндор! Разрешите мне их вам показать.

Из другого кармана По достал эти бумажки и выложил на стол.

– Взгляните. Вот клочок записки, найденной в руке Лероя Фрая. Напрасно, Лэндор, вы проявили такую беспечность и не забрали у меня этот обрывок… А вот еще записка. Вы написали ее мне совсем недавно. Помните?

Вот так, читатель! Та самая записка, что я написал ему, желая облегчить свою совесть. Впрочем, я и тогда понимал тщетность своей затеи. Два слова:

– Я нашел ее на другой день, – сказал По. – Даже не знаю, зачем я отправился в сад Костюшко и сунул руку в наш «почтовый ящик». Спасибо за «отеческое предостережение» младшему от старшего. Это делает вам честь, Лэндор. Но меня поразили не ваши сантименты, а… буквы. Кстати, вы, как человек, долго служивший в полиции, должны знать: печатные буквы не хуже рукописных характеризуют почерк.

Его указательный палец попеременно тыкал в обе записки.

– Видите? Сколько букв совпадают по начертанию: Т, Е, С, Р, А, З.А последние из упомянутых мною букв в обеих записках стоят рядом, что еще сильнее подчеркивает их схожесть.

Он вдруг наморщил лоб, будто только сейчас заметил эту схожесть.

– Можете представить мое изумление? Нет, Лэндор, мое ошеломление. На меня обрушилась лавина вопросов. «Неужели обе записки написаны рукой одного человека? Зачем Лэндору понадобилось писать записку Лерою Фраю?» И наконец: «Как все это может быть связано с дочерью Лэндора?»

Он встряхнул головой и слегка цокнул языком.

– Но тут мне улыбнулась удача. Под ночь все того же дня я навестил заведение Бенни Хеивенса. Божественная Пэтси, как всегда, порхала между столами. Зная о ее врожденной честности, я подозвал Пэтси к своему столу и напрямую спросил о Мати.

Он остановился возле моего стула. Его рука легла на спинку рядом с моим плечом.

– Мне понадобился всего один вопрос, Лэндор. Пэтси рассказала мне все… точнее, все, что знала сама. Так я узнал о трех неизвестных мерзавцах – о «дурной компании», в которую попал Лерой Фрай.

По убрал руку.

– Вы же встречались с Пэтси? В день, когда погибла Мати, вы виделись с Пэтси и, взяв с нее клятву молчать, рассказали ей всю эту ужасную историю. Вам не в чем упрекнуть Пэтси; она молчала бы и дальше, если бы не почувствовала, что эта тайна вас убивает.

Я оказался в шкуре доктора Маркиса. Тогда я выворачивал наизнанку тайные подробности его жизни. Теперь то же самое По проделывал со мной. И знаешь, читатель, это вовсе не страшно. Я даже испытывал странное удовольствие, слушая этого смышленого парня.

По опустился на кленовый диван и стал разглядывать носки своих сапог.

– Мы столько с вами говорили, Лэндор. О чем угодно. О пустяках. Почему вы не рассказали мне всей правды про свою дочь?

Я пожал плечами.

– Потому что такие вещи не рассказывают за стаканчиком виски.

– Но я бы мог… я бы мог утешить вас, Лэндор. Помочь вам, как вы помогали мне.

– Вряд ли. Такое не поддается утешению. Но я все равно благодарю вас.

Участливость в тоне По вновь сменилась жесткостью. Он встал, заложил руки за спину и продолжил свою обвинительную речь:

– Попутно я сделал еще одно, не менее удивительное открытие. Я ошибочно считал, что принимаю строки стихотворения от своей матери. Нет, Лэндор. Их мне диктовала… ваша дочь. Не правда ли, странно? Незнакомая мне молодая женщина, горячо любимая вами, вдруг стала общаться со мной посредством поэзии. Зачем? Я много раз спрашивал себя об этом. Зачем ей понадобилось столь необычным образом возвестить мне о себе? Может, она хотела рассказать о преступлении? О преступлении, имеющем самое непосредственное отношение к ее отцу?

Такое драматическое заявление требовало паузы. И конечно же, По ее сделал.

– А дальше, Лэндор, я поступил так, как на моем месте наверняка поступили бы вы. Я заново перетряхнул все свои предположения, начиная с самых первых. И вспомнил одну вашу фразу. За дословность не ручаюсь, но смысл ее помню: «Какова вероятность, что в один и тот же вечер тело одного и того же кадета стало предметом интереса двух разных сторон?»

Возможно, я что-то такое и говорил, правда не столь заковыристо. По наклонил голову, терпеливо ожидая моего ответа. Не получив его, кадет четвертого класса ответил сам:

– Вероятность очень мала. Логический анализ не допускает подобного рода совпадений, если только… – По ткнул пальцем вверх, – если только действия одной стороны не зависят от действий другой.

– Вы не могли бы выражаться яснее, друг мой? Я не настолько образован, как вы, мистер По.

Парень улыбнулся.

Знакомые нотки самоуничижения. Как вы бываете беспощадны к себе, Лэндор. Ну что ж, попробую выражаться яснее. Что, если одна сторона просто искала мертвеца? Слышите? Искала, а не готовилась убить. Эта сторона терпеливо ждала, когда представится случай. И вдруг поздним вечером двадцать пятого октября такой случай неожиданно представился…

Этой стороне – будем для удобства повествования называть ее «Артемус и Лея» – этой стороне было все равно, какой мертвец. Лерой Фрай или Джон Смит – для них это не играло ни малейшей роли. Им нужен был неповрежденный труп, точнее – труп с невырезанным сердцем. Повторяю: сами они никого не собирались убивать. Убийство затеяла другая сторона, которой тоже был нужен мертвец, но вполне определенный мертвец. Почему им стал именно Фрай?

По вскочил с дивана и несколько раз прошелся взад-вперед.