Чтение онлайн

За это время я успел лишь обойти свои траншеи и подвести некоторые печальные итоги. Сержант Сметанин, старшина, которого вы сейчас видели, уже эвакуировал всех тяжело раненных и распорядился оказать помощь легко раненным на месте. Здоровые приводили в порядок нашу земляную «фортификацию» — траншеи, пулеметные гнезда и прочее.

Я подошел к группе солдат, чинивших фашинную стенку пулеметного гнезда, и угостил их папиросами. Закуривая, я заметил, что они смотрят на меня не так, как смотрели часа полтора тому назад. И понял я, что меня породнила с ними смертельная схватка с врагом, в которой каждый из нас, не задумываясь, отдал бы жизнь за другого.

— Лейтенант! Где же вы? — услышал я за спиной громкий голос. Я обернулся. На повороте траншеи стоял среднего роста стройный офицер узбек. Это был Абдурахманов.

— Герой! Герой! — говорил он, направляясь ко мне и протягивая руки. — Спасибо вам! — Он крепко обнял меня и поцеловал в щеку.

Я смутился и покраснел. Вокруг меня все заулыбались.

— Как, солдаты, оставим его у себя? — обратился он с шутливым вопросом к окружающим, все еще держа меня за плечи.

И за солдат ответил я сам.

— Я тоже хочу остаться с ними. Подам рапорт…

…Александров закрыл глаза и долго-долго молчал, как будто что-то вспоминал. Наконец, тихо сказал:

— Так закончилась беседа, беседа коммуниста с солдатами об организующей роли партии в Великой Отечественной войне… Давайте, товарищ военный корреспондент, прикорнем немножко перед рассветом, на солдатский манер.

Впрочем, спали мы не совсем по-солдатски: на пуховых перинах, которые заботливый старшина притащил сверху, из брошенного немцами дома.

Но еще раньше чем рассвет пустил над землей свои первые голубые стрелы, нас разбудил шум у порога землянки.

Капитан Александров приподнялся на локтях прислушиваясь.

— Что за чертовщина?

Дверь открылась, и на пороге появилась серо-зеленая фигура немецкого солдата. Он стал спускаться со ступеней, спокойно оглядываясь по сторонам. За первым солдатом из темноты вынырнул второй, потом третий… Мы вскочили, как подхваченные ветром. У телефониста в рукак уже оказался автомат. Он угрожающе щелкнул затвором и закричал:

— Хальт! Хальт! Хенде хох!

Немцы растерянно переглянулись и нерешительно стали поднимать руки. Тут мы заметили, что они были без оружия.

— Не шуми, не шуми! — раздался из темноты коридора голос Василия Андронова и вслед за четвертым немцем показалась его коренастая фигура, увешанная трофейным оружием. Замыкал всю эту странную процессию Мадраим, волоча на веревке еще одного человека в серо-зеленом.

Капитан Александров вопросительно смотрел на друзей, ожидая объяснений.

— Разрешите доложить, товарищ капитан, — начал было Андронов.

— Рассказывай, рассказывай, — нетерпеливо перебил Александров.

Но сначала немцев отвели в дальний угол подвала и разрешили им сесть на пол. Мадраим развязал руки своему пленнику. Серо-зеленые, под цвет мундира, глаза фашиста зло смотрели из-под светлого, низко опущенного чуба. Фуражку он, видно, потерял в схватке. А схватка была горячей, если судить по его мундиру, испачканному грязью, ссадинам и кровоподтекам на руках и жирном отечном лице.

— За этим надо смотреть в оба, — спокойно сказал Мадраим.

— Будем смотреть вдесятеро, — пошутил капитан.

— Может быть, ты доложишь, сержант? — спросил Андронов своего друга. — Ты все-таки больше меня пострадал…

Мадраим смущенно отвернулся, но мы уже успели заметить у него под глазом большой синяк.

— Ты старший, ты и докладывай.

Андронов оглядел пленников, молча и настороженно сидевших в углу, и рассмеялся громко и задорно. Глядя на него, засмеялся и Мадраим, изредка прикладывая ладонь к синяку.

— Да, было дело, товарищ капитан, — промолвил наконец Андронов. — По нынешним временам это у них, поди, целый взвод, тотальный взвод. Вон и фольксштурм тут. — Он показал пальцем на двух пожилых немцев, обросших седой щетиной.

— Я, я, фольксштурм, — часто кивая головой, заговорил один из них. — Гитлер шорт — капут! Коншай воеват!

— Это был наш главный помощник, — перебил словоохотливого немца Мадраим.

Наконец, у капитана лопнуло терпение, и он решительно заявил:

— Ну, хватит болтать, рассказывайте по порядку.

Историю, рассказанную Андроновым, я впоследствии обработал для «Суворовца» в виде небольшого рассказа разведчика, и на нашем участке фронта ее передавали из уст в уста. Нередко рассказчики дополняли мой короткий скромный рассказ новыми подробностями. Так что в конце концов, уже перед самой капитуляцией фашистов, мне пришлось выслушать историю, описанную мной, в таком виде, что ей мог бы позавидовать сам Тартарен из Тараскона [4] .

Это было на коротком солдатском привале в цветущем саду на окраине маленького немецкого городка, уже за Одером. Рассказчик говорил о том, как храбрые разведчики привели роту пленных немцев вместе с пушками и танками. Слушатели, пуская голубоватые струйки махорочного дыма, одобрительно крякали, когда разведчики находили выход даже из особенно трудного положения. Верили или не верили солдаты рассказчику? Ясно было одно: они уже поняли, что сильнее своего врага, и это было главное. А в действительности произошло вот что.

Ночь была чернее сажи, но Андронов особым чутьем разведчика выбрал нужное направление, когда последняя застава на шоссейной дороге пропустила их через завалы и минные заграждения.

— Ну как, Мадраим? — спросил шепотом Андронов своего друга.

— Порядок! — ответил тот и дружески сжал ему руку повыше локтя.

— Здесь идти не так уж страшно. Минные поля — редкое дело. Не успевает фашист окапываться. На пятки наступаем… Во как гоним! Иди за мной.

Дождь кончился. В бороздах на озимом поле осталось много воды. Ноги вязли в глинистой почве, двигаться было тяжело, а главное трудно соблюдать тишину.