Чтение онлайн

нет, уж слишком это было бы хорошо!

В его словах слышались горечь и боль. Горечь при мыс¬

ли о том, что столько дней тяжелого труда пропали даром,

и боль за поле, которое страдает от засухи в то время, как

над равниной низко нависли тучи, полные животворной

влаги. Он слишком привык к капризам погоды, не раз об¬

манывавшей его надежды, чтобы строить себе иллюзии.

— Эти тучи пройдут мимо, а задождят над морем ли¬

бо над горами, где одни камни, — проворчал он, глядя

вверх.

Наконец он обратил внимание на дочку. Девочка по¬

смотрела на него и улыбнулась, и Панчо весь просветлел,

словно в эту минуту сквозь свинцовую завесу туч брызнул

вожделенный дождь. У него разгладились морщины на

лбу и перестали ходить желваки на скулах. Своей шерша¬

вой, мозолистой рукой он легонько погладил щечку девоч¬

ки. Глаза его лучились нежностью. У Элены стало легче

на сердце. Она поднесла дочку поближе к Панчо, чтобы

он ее поцеловал. От прикосновения усов отца девочке ста¬

ло щекотно, и она засмеялась.

Тогда Маноло, должно быть завидуя сестренке, кото¬

рую приласкал отец, бросил куклу и, став на цыпочки, по¬

тянулся к нему, чтобы он и его поцеловал. Но Панчо, сра¬

зу перестав улыбаться, сказал:

— Ты уже большой и мужчина... а мужчины не це¬

луются.

В глазах ребенка погас веселый огонек. Он смущенно

потупился и, отступив назад, опять уцепился за юбку ма¬

тери. Пока Панчо отвязывал сверток, привезенный из се¬

ления, Элена, желая утешить сына, гладила его по голов¬

158

ке. Но если у Маноло и не брызнули навернувшиеся было

слезы, лицо его еще долго сохраняло обиженное выраже¬

ние.

Панчо осторожно развернул сверток, в котором ока¬

залось оправленное в раму четырехугольное зеркало.

— Зачем ты это купила — удивленно воскликнула Эле¬

на. — У нас же есть зеркало, и мы не должны тратиться

без нужды.

В ней говорила не столько бережливость, сколько тре¬

вога за будущее.

— То, которое у нас есть, маленькое, и угол у него

отбит. А это я уже давно заказал, когда еще дела шли хо¬

рошо. Кто ж мог угадать, что будет засуха... Ты ведь зна¬

ешь, что я хочу дать тебе все, что у тебя было до того, как

ты пришла ко мне. — Глубоко тронутая, Элена промолча¬

ла. Ей было известно, что Панчо одержим желанием во

что бы то ни стало окружить ее комфортом, чтобы она за¬

была о городе и о тягостном впечатлении, которое произ¬

вело на нее убогое и запущенное ранчо в ту ночь, когда

после венчания она впервые попала на почтовую станцию.

Они направились к дому. Маноло, как ни интересовало

его новое зеркало, которое нес отец, не отпускал юбки ма¬

тери, позабыв о паяце, валявшемся во дворе со сложен¬

ными руками. Время от времени он боязливо посматривал

на отца. Увидев под навесом скамейки, на которых во вре¬

мя занятий сидели ребята, Панчо нахмурился и провор¬

чал:

— Не понимаю, зачем ты возишься с чужими детьми.

Охота тебе попусту время терять.

Элена, которой было больно это слышать, как всегда,

мягко ответила:

— Зачем ты так говоришь? Учить их вовсе не значит

попусту терять время.

— Да на что им это?.. Чем они грамотнее будут, тем

бессовестнее! — с ожесточением отрезал Панчо.

Он был в самом отвратительном настроении, и, несом¬

ненно, причиной тому была не только засуха. Его поведе¬

ние вновь пробудило тревожные мысли, не оставлявшие

Элену, пока она ждала возвращения мужа из Мертвого

Гуанако. Она хорошо знала характер Панчо и догадыва¬

лась, что случилось что-то неладное. Ей хотелось тут же

расспросить его, но она решила сперва отослать ребенка.

159

— Пойди-ка, Маноло, покачай Хулиту, чтобы она за'

снула, — сказала Элена и увела мальчика в дом.

Панчо, стоя под навесом, снова погрузился в созерца¬

ние засеянного поля и черных, как сажа, туч. Но ни гро¬

зовое небо, ни вихри пыли, взметаемой ветром, не каза¬

лись ему добрым знаком, и лицо его оставалось по-преж¬

нему печальным и мрачным. Он был научен горьким опы¬

том не обольщаться видимостью и, кроме того, не мог за¬

быть о засухе, которая вызвала эпидемию оспы и была

для них таким ужасным бедствием. Он вспоминал то вре¬

мя, и былое горе сливалось с нынешним. Да, ничто легко

не дается, — думал он. — Жизнь трудна. Посвятить себя

земле значит обречь себя на страдания. Но мужчина не

должен сдаваться, как бы он ни страдал. Не сдавался, по¬

ка у него билось сердце, его покойный тесть, не сдастся и

он, Панчо, — ни теперь, ни когда бы то ни было. Будь он

один, он, пожалуй, мог бы круто изменить свою жизнь и,

подобно Сеферино, пойти по тому пути, который ведет в

неоглядные дали, навстречу приключениям. Но у него есть

жена, двое детей и ферма, которые так же неотделимы от

него, как мясо от костей. Жена, дети и земля — в этом вся