Чтение онлайн

Учительница нашей средней дочери, присланная из Москвы, за что-то её невзлюбила. Кроме того, она искусственно разделяла учеников на тех, чьи родители работают в Посольстве, Торгпредстве и Синем доме (Аппарате главного военного советника), и соответственно к ним относилась, причём в самом невыгодным положении оказались дети военных. Тогда я снова пошёл к директору, который однажды ездил с нами в командировку и поэтому знал меня лично. Я обрисовал ему ситуацию со средней дочерью, причём он сразу понял, о ком идёт речь, хотя я не называл ему своей фамилии. Под конец я рассказал про разделение учеников на три неравноправных группы и прямо спросил его:

– В вашей школе что, кастовость?

Через несколько дней, когда я забирал среднюю дочь домой, ко мне подошла её учительница и горестно сказала:

– Ну, что же Вы сначала не поговорили со мной?

С того времени она оставила нашу дочь в покое.

Эпидемия аварий

Как-то утром, в понедельник, когда я ещё жил на старой квартире, я сел в микроавтобус, который нас отвозил на работу, и вдруг водитель задал мне странный вопрос:

– Скажи, бог есть?

– Конечно, нет, – ответил я.

– Есть: твой шеф возле Хомса врезался в столб, и, если бы ты поехал с ним, то очутился бы на капоте.

Дело в том, что в пятницу меня впервые не пустили с ним в командировку: новый переводчик Торгпреда заболел, а в субботу (у арабов всего один выходной день – пятница) ожидались переговоры. Это стало известно в самый последний момент, я даже пришёл на работу в тот день с вещами и был, конечно, крайне недоволен. Теперь же в здании Аппарата экономсоветника все поздравляли меня, говоря, что я родился в рубашке. Заму Торгпреда по кадрам, который не пустил меня в командировку, я шутя сказал:

– Вы спасли отца троих детей.

Всё произошло за 2 км до Хомса. В воскресение, в 9 вечера, мой начальник ехал из Алеппо, куда ему пришлось с полдороги вернуться назад, потому что он забыл у преподавателей свою визитку с документами, деньгами и ключами от квартиры. Машина двигалась со скоростью 65-70 км/час, и её прижал к обочине гигантский трейлер. Тогда мой шеф выбросил нашу «Ладу» на газон, однако парапет оказался слишком высоким, машина села на передней мост и потеряла управление. В результате он снёс металлический фонарный столб и разбил капот, а также, видимо, повредил задний мост, потому что крышка багажника приподнялась. Сам же он отделался лёгким испугом, поскольку успел ногами упереться в педали и крепко сжать руль, о который ударился носом и грудью. Пришлось нам за ним отправиться в Хомс и вместе с машиной забирать из полиции.

Через несколько дней туда по его следам выехали два заместителя Торгпреда опрашивать преподавателей, к которым он заходил, не был ли он пьян, хотя в полицейском протоколе об этом ничего не написали. Выяснилось лишь, что он в одной из их квартир выпил бутылку пива. Когда я ему рассказал об ужасных картинах, которые нарисовали мне наши водители (я вылетаю через лобовое стекло и оказываюсь на капоте), он успокоил меня:

– Если бы ты поехал со мной, ничего бы вообще не случилось.

Оказалось, что шеф заснул за рулём, недаром, когда мы ездили в командировки, он просил меня всё время говорить с ним, не позволяя отключиться. Впрочем, он легко отделался – приказом Торгпреда ему объявили замечание (выговор означал бы досрочное прекращение загранкомандировки) и на три месяца отстранили от управления машиной. Пришлось нам повсюду ходить пешком, либо брать такси. Позднее Посольство заплатило за сбитый им столб 12 тысяч сирийских лир.

Следует упомянуть ещё об одном интересном факте. В день отъезда начальника в Алеппо, после обеда, я задремал и мне приснился очень тревожный сон, в котором он входит в квартиру одной живущей там преподавательницы русского языка и на её лице вдруг появляется выражение ужаса. Я пересказал этот сон по телефону одной знакомой, чтобы ещё раз убедиться в своей способности предвидеть события. Поскольку начальник находился в дороге, неудивительно, что я сразу заговорил о возможной аварии. Так и случилось.

Когда я вернулся из второго отпуска, произошла серия новых инцидентов. Двоих досрочно отправили в Союз. Один из Торгпредства, будучи пьяным, сбил человека насмерть, и для него это оказалось наилучшим выходом из положения, а вторым (не повезло, что оба случая совпали по времени) оказался мой ученик и староста арабской группы на Высших курсах иностранных языков при Госкомитете по внешнеэкономическим связям. Ответственный, во всём положительный человек, он тоже слегка выпил с делегацией и разбил машину, принадлежавшую сирийской компании. Потом назанимал денег и заплатил ей 40 тысяч лир. За него даже ходили просить к послу, но тот разрешил лишь немного отсрочить его отъезд. Тут же какой-то военный из Синего дома сбил сирийца и попал в тюрьму. Долгое время наши люди были в шоке и просто боялись ездить на своих служебных машинах.

Конец ознакомительного фрагмента.