Чтение онлайн

— Разве твоя мать не хотела переезжать в Америку? — спросила я Алека однажды, когда мы лежали, растянувшись на пляже Палаточного города.

— Это было сложно, — ответил он. — Она понимала, что у её растущей семьи здесь будет больше возможностей, но дать мне и моему отцу эти возможности означало попрощаться со всеми, кого она любила. Вся её семья всё ещё живёт в России. Они еженедельно посылают письма туда и обратно, но их получение занимает так много времени, что мы всегда на несколько месяцев отстаём от их новостей, а они всегда отстают от наших. Переписка помогает, но фотографий и слов на бумаге не всегда достаточно, чтобы справиться с одиночеством.

— Она когда-нибудь думала о возвращении?

Он пожал плечами.

— Возможно, но она знает, что я предпочёл бы остаться здесь, и я сомневаюсь, что ей нравится идея оставить меня, независимо от того, сколько мне лет или как хорошо я устроился.

Теперь его мать жестом приглашает нас сесть за стол. Я беру булочку. Тесто чёрствое, а сахарная глазурь растворилась, но я ем её так, как будто это лучшая булочка, которую я когда-либо пробовала.

Между нами повисла неловкая тишина.

— Оря, — говорю я, пытаясь завязать разговор. — Алек сказал мне, что вы из Санкт-Петербурга. Я всегда хотела туда съездить. Архитектура там такая красивая.

Её глаза сужаются.

— Вы можете называть меня миссис Петров.

— Конечно.

Мои руки трепещут, как птицы, — нервная привычка, которую, как я думала, мама отбила у меня много лет назад.

— Пожалуйста, простите меня.

Алек хмуро смотрит на мать. Я вижу, что он хочет что-то сказать в мою защиту, но я кладу руку ему на колено, останавливая его.

Оря замечает это.

— Так вы двое… друзья?

— Да, — отвечаю я. — На самом деле, мы стали довольно хорошими друзьями.

— Вы не так давно знаете друг друга, — замечает она.

Я смотрю на Алека.

— Не всегда нужно знать кого-то очень долго, чтобы узнать его сердце.

Она снова изучает меня, и я ни за что на свете не могу сказать, о чём она думает. Наконец, она говорит:

— Это правда.

Алек выдыхает. Он рассказывает своей матери о ночах, которые мы провели в Палаточном городе, и я благодарю её за его уроки танцев, как и обещала. Она слушает нас, не произнося ни слова. Её лицо ничего не выражает. Она не притрагивается ни к чаю, ни к булочке. Она — статуя, вплоть до того момента, как Алек рассеянно кладёт руку на спинку моего стула, рассказывая ей о пикнике, который мы устроили сегодня днём, а затем её лицо краснеет, и она закрывает глаза.

— Прости, Алек, — говорит она, — но с меня хватит.

Алек хмурит брови.

— Мам…

— Нет, — говорит она. — Я больше не могу слушать, — она встаёт из-за стола, заламывая руки. — Ты думаешь, я не замечаю обручальное кольцо у неё на пальце? Или дорогое платье, которое она носит? Ты думаешь, я не знаю, что она здесь гостья, и что ты подвергаешь свою работу, саму свою жизнь риску из-за этого… этого флирта?

Алек вскакивает на ноги.

— Лия — это не флирт…

— А как ещё ты мог бы назвать это, когда проводишь время с девушкой, которая уже помолвлена?

— Пожалуйста, извините меня, — говорю я, вставая. — Я должна вернуться на вечеринку.

— Да, вы должны, — говорит миссис Петров.

— Она не должна идти, — кричит Алек.

Он повторяет это снова, на этот раз мягче, поворачиваясь ко мне.

— Тебе не обязательно идти.

Я бросаю взгляд на миссис Петров.

— Думаю, твоя мать хотела бы побыть наедине с тобой.

Он начинает спорить, но я качаю головой.

— Всё в порядке. Мы увидимся завтра.

Я хочу поцеловать его на прощание, что делала каждый вечер с нашей первой поездки в Палаточный город, но это неприлично, и его мать только больше расстроится, узнав, что мы были так нежны друг с другом.

Я желаю миссис Петров спокойной ночи и выскальзываю за дверь.

— Как ты могла сказать ей такие вещи? — голос Алека доносится из-за двери.

— Она не твоя, — отвечает его мать, её голос такой мягкий, что мне приходится напрягаться, чтобы расслышать его. — Чем раньше ты это поймёшь, тем скорее сможешь оторваться от неё, прежде чем полностью потеряешь себя с кем-то, кого ты никогда не сможешь иметь.

Я хочу остаться и слушать, даже когда у меня горят глаза и скручивает живот, но я слышу шаги, эхом отдающиеся по коридору, и я знаю, что моё время вышло.

Я возвращаюсь в наш номер, чтобы привести себя в порядок, умываю лицо холодной водой и втираю мазь в подбородок, чтобы убрать покраснение от поцелуев Алека. Только когда я больше не чувствую, что могу расплакаться или в любой момент отказаться от ужина, я возвращаюсь на лужайку перед домом и смотрю фейерверк со своим женихом, всё время думая о мальчике, который неделями крал кусочки моего сердца, о мальчике, мать которого умудрилась разорвать их все в клочья за считанные секунды.

ГЛАВА 34

НЕЛЛ

АЛЕК НЕСЁТ МЕНЯ В САД. Воздух свежий и цветочный, и он охлаждает мою разгорячённую кожу. Он сажает меня на белую скамейку, слегка влажную от утренней росы, и присаживается передо мной на корточки. Его одежда больше не меняется, но ущерб уже нанесён. Мой желудок сжимается, и я наклоняюсь вперёд, кладя голову на руки.

— Думаю, что меня сейчас стошнит.

— Дыши, — говорит он мне, пальцами рисуя нежные круги на моих коленях.

Я наклоняю голову и встречаюсь с ним взглядом.

— Ты был на снимке.

Он ничего не говорит.

— Ты был на фотографии с…

Скажи это.

Но я не могу. Это слишком абсурдно.

— С кем-то, кто был похож на меня, — заканчиваю я.

Он качает головой.

— Не с кем-то, кто был похож на тебя.

Он оглядывает сад, но мы одни, и что-то в этом кажется таким знакомым, как воспоминание, за которое я…

Лимонное дерево. Лопата.