Чтение онлайн

Я спешу мимо роз, пробираясь сквозь толпу, затем ныряю в сувенирный магазин, где покупаю блокнот и ручку с тематикой «Гранда», а затем отправляюсь в кладовую.

Макса ещё пока тут нет, поэтому сев, прижавшись спиной к двери, я достаю блокнот и отмечаю всё, что помню из каждой ночи, когда я умирала, начиная с Аурелии и заканчивая Кэти. Затем большими жирными буквами я пишу:

ЧТО МЫ УПУСКАЕМ???

Я смотрю на запись, затем обвожу три раза для наглядности. Вздохнув, я достаю телефон и набираю в поисковой системе «Лон вон Ойршот».

Этот запрос приносит гораздо больше совпадений, чем поиск убийства, хотя каждый из них даёт более подробный отчёт о дедушке Лона, Альфреде вон Ойршоте, который сколотил состояние на ловле пушнины и недвижимости, и отце Лона, который получил его наследство и инвестировал в перспективные новые технологии, наиболее заметные в железных дорогах и стали, чем о самом Лоне. Вклад, который Лон начал вносить в компанию, омрачён его «трагической» смертью. Имя Аурелии упоминается только в половине статей. Другая половина просто упоминает, что «его невеста» тоже была убита.

Макс плюхается на пол рядом со мной.

— Привет, балерина. Что ты читаешь?

Я выхожу из браузера и захлопываю блокнот.

* * *

Я едва могу сосредоточиться во время работы, мои руки скользят по старым бумагам, фотографиям и безделушкам, не замечая, что я делаю. Мой разум продолжает гудеть, когда всплывают новые воспоминания — вспышки звука и цвета, всё перемешано, каждая жизнь перетекает в следующую, — а руки продолжают чесаться, желая записать всё это. Чтобы понять, о чём я думаю. Чтобы понять, чего нам с Алеком не хватало каждый раз.

Мой пульс стучит, как барабан, в ушах, когда комната начинает казаться слишком маленькой, а мой разум слишком загромождён. Я слишком хорошо осознаю каждый бешеный удар сердца и каждую потраченную впустую секунду.

Я собираюсь сказать Максу, что делаю перерыв, когда замечаю, что стопка знакомых чёрных бухгалтерских книг с золотыми буквами на корешках выглядывает из-под старого кассового аппарата. С колотящимся сердцем я открываю приложение «Фонарик» на своём телефоне и проверяю корешки.

Я нахожу то, что ищу, в середине стопки.

Мама впервые ведёт меня в вестибюль, восклицая: «О, Аурелия, разве это не прекрасно?» Отец направляется к стойке регистрации, расписывается в бухгалтерской книге. Лон появляется перед нами, принося с собой ужасный запах слишком большого количества одеколона, кофе и сигар, от которого у меня кружится голова.

— Эй, Макс. Кажется, я кое-что нашла.

Макс подходит и смотрит на корешки.

— Мило. Мама определённо захочет выставить некоторые из них в музее.

— Вот, — говорю я, берясь за одну сторону кассы. — Помоги мне перенести это.

Мы сдвигаем кассовый аппарат и медленно опускаем его на пол. Наши пальцы соприкасаются, и рот Макса кривится в улыбке, от которой у меня внутри всё сжимается. Я была так поглощена всем, что произошло этим утром, что совершенно забыла о нашем поцелуе, но теперь этот случай с рёвом возвращается ко мне.

Я слишком сильно роняю кассу.

Макс выгибает бровь, но ничего не говорит. Он начинает тянуться к бухгалтерским книгам, но я хватаю ту, на которую положила глаз, прежде чем он успевает до неё добраться. На ней написано:

РЕГИСТРАЦИЯ «ГРАНД ОТЕЛЬ УИНСЛОУ»: ИЮНЬ 1906 — ДЕКАБРЬ 1908.

Не требуется много времени, чтобы найти подпись Лона, датированную 31 мая 1907 года. Ровно за неделю до приезда Лии. Один только вид этой записи заставляет всё моё тело напрячься. Мои ногти впиваются в ладони. Чего бы я только не отдала, чтобы ударить этого самодовольного ублюдка прямо по лицу.

— Здесь что-то, — говорю я, наклоняя гроссбух к Максу.

Макс наклоняется надо мной, его плечо мягко касается моего.

Я прочищаю горло и указываю на середину страницы.

— Подпись Лона вон Ойршота.

— Вау, — его глаза сканируют страницу, его брови хмурятся. — Ты нашла Аурелию?

Я изучаю Макса, ища любой намёк на то, что София рассказала ему мой секрет, но он либо действительно превосходный лжец, либо понятия не имеет.

— Она не стала бы расписываться тут. Но здесь… — я перелистываю несколько страниц вперёд, — есть подпись её отца.

Моё сердце разрывается при виде его подписи.

Эдмунд Сарджент не был хорошим отцом. Он даже не был хорошим, если только вы не определяете «хороший» как сохранение крыши над головой и еды в желудке, что, я думаю, некоторые люди могли бы сделать. Но я всё равно заботилась о нём, и независимо от того, исходила ли эта забота от любви или от какой-то глубокой психологической войны, я никогда не хотела его подводить. Да, мой брак с Лоном был его билетом к возвращению его состояния, но до этого, до того, как наши отношения превратились в отношения мясника, продающего своё ценное мясо тому, кто больше заплатит, были редкие дни рождения, когда он приходил домой с работы пораньше, чтобы отпраздновать. Рождественские утра, наполненные игрушками, которые он с любовью выбирал. Танцевал в фойе всякий раз, когда заключал особенно выгодную деловую сделку.

Он был моим отцом, и я уверена, что потеря меня таким ужасным образом причинила ему боль, несмотря на гнев и безразличие, которые он часто проявлял ко мне.

Быть может, он бы никогда не простил меня за то, что я сбежала с Алеком, а может быть он бы, в конце концов, одумался. Возможно, со временем вся моя семья приняла бы Алека. Может быть, это не должно было быть «или/или " до конца моей жизни.

Благодаря Лону я никогда не узнаю.

Макс толкает меня плечом.

— Теперь я знаю, почему ты практически вырвала это у меня из рук.