Вспышка
Шрифт:
Тот день положил начало удивительным событиям, слухи о которых расползлись, привираясь и смешиваясь с другими, по всему городу. Детективную сию историю о внезапной смерти молодого человека на спиритическом сеансе вы, достопочтенный читатель, впрочем, можете прочитать в весьма правдоподобном виде в свежем выпуске газеты.
На виселицу, загадочно улыбаясь и приволакивая правую ногу, шел убийца. Его вздернули на веревке, и последнее, что он увидел, была метнувшаяся в правый угол и растаявшая в воздухе, впитавшаяся в кирпичную стену дьявольская улыбка.
6.
Писатель молча вошел в подъезд дома 4 по Малой Явной. Он не приволакивал более левую ногу – нужды притворяться не было. Сдернул бейсболку и повесил ее на крюк. Он не был кровожаден, бейсболка долго не мучилась. Писатель взлетел по лестнеце на чердак, где его ждал Поэт. Поэт, как всегда, смотрел на звезды и ничего не писал. Он говорил, что стихи, рождающиеся у него внутри, слишком хороши, чтобы переносить их на бумагу, и из организма их приходится выводить вместе с пищей. Поэт был странен, и Писатель не любил его. Поэтому он шел на чердак, чтобы столкнуть оттуда Поэта. И Поэт бы полетел к любимым звездам, превратился бы в звездную пыль.
Поэт смотрел на звезды. Его не смущало, что за небольшим чердачным окошком, из которого все равно было ничего не увидать, светило солнце. В этом был весь смысл Поэта. Писатель упразднил этот смысл. Ему нравилось слово у п р а з д н и л. Было в нем что-то праздничное, что-то прощающее, позволяющее забыть. Писателю нужно было прощение, как бы он себя не разубеждал. И потому он начал сталкивать Поэта.
Поэт никогда не влез бы в окно. Поэт был слишком велик для окна, ему пришлось бы худеть. Чтобы худеть, нужно меньше есть. Но Поэт не ел никогда и ничего, ему было сложно похудеть. Поэтому в окно влез Писатель. Неловко взмахнул руками и – полетел, полетел, полетел, к звездам, к звездам, на асфальт, под колеса! И был день, и был вечер, и была ночь, и тогда – только тогда! – было утро. А на асфальте у подъезда дома 4 по Малой Явной лежал труп прекрасной молодой девушки, сбитой, как говорили, автомобилем. Труп ожил, несмотря на все старания врачей, не предпринимавших уже никаких стараний. И сейчас выжившая девушка, скрытая от глаз людских, лежала на постели на первом этаже дома 4 по несуществующей Малой Явной. Она еще встанет, обязательно встанет. Она еще вспомнит – непременно вспомнит. Она еще вспомнит о том, что могло быть ранее, но разве поймет, что вспоминает о более позднем? И солнце еще осветит золотистые локоны, с улыбкой душа утром отправится к Богу, и солнечный зайчик еще примется плясать между окнами,
немного приволакивая левую заячью ногу.