Встреча через века
Шрифт:
– Он поступил правильно. Что было дальше?
– Появились длинные языки оранжевого огня. Они достигли "И-76". Тогда Керри стал отступать, но корабль летел странно медленно. Потом взрыв.
– Где сейчас "И-76"?
– Я его вижу, Эрик. В ингалископ корабль выглядит, как всегда! видимо, он не пострадал.
– Три корабля, найденные после первой встречи с "Черным блеском", тоже внешне не пострадали, - ответил Эрик.
– Внимание! Всем кораблям осторожно приблизиться к "И-76". Без меня ничего не предпринимать. Соединись с Марсом!
– приказал он Гелию.
3
Огромная стена в главном зале заседаний Верховного совета науки представляла собой сплошной экран. Вернее сказать, ее просто не было видно. Казалось, что асе здание неведомо как перенеслось на Марс и люди смотрят на чужую планету через исполинское окно.
Тридцать членов Верховного совета с угрюмыми лицами сидели в креслах. Тут же находились все оставшиеся на Земле, члены экипажа "Ленина", кроме Озерова и Вильсона, не вернувшихся еще из своей поездки в бывшую Англию.
Все молчали.
Трагическое известие молниеносно облетело Землю, Марс и Венеру. И не было человека, который в этот момент не ждал бы с огромным напряжением возвращения на Марс эскадрильи Эрика.
"И-76"! Керри, Владимир, Чарли! И Дмитрий Волгин! Человек, с колоссальным трудом возвращенный к жизни, гордость науки! Олицетворение величайшей победы разума над природой!
– Этого нельзя допустить!
– сказал Люций, вызвавший к телеофу Ио.
– Мы должны сделать все, чтобы вернуть его снова к жизни.
– Дорогой друг, - ответил Ио, - ты взволнован и не отдаешь себе отчета в том, что говоришь.
– Значит...
– Подумай сам. Я и все к твоим услугам. Но...
Люций понимал, о чем думает Ио.
Двадцать пять лет тому назад девять человек, умерших на кораблях эскадрильи, встретившейся с "Черным блеском", были доставлены на Землю, и сам Люций участвовал в тщательном исследовании трупов. У всех оказались сожженными легкие, все имели следы воздействия неведомой лучистой энергии. Ни одного нельзя было вернуть к жизни.
Правда, сейчас ученые знают больше. Сожженные легкие можно заменить искусственными. Можно заменить и сердце, если оно повреждено. Но время!..
Эрику нужно никак не меньше пятнадцати часов, чтобы вернуться на Марс. Период мнимой смерти давно пройдет, необратимые процессы разложения клеток головного и спинного мозга не оставят никакой надежды. Ио прав.
Если они погибли, нет никакой надежды!
"Если погибли!" А разве они могли не погибнуть?!
Люций был готов рвать на себе волосы от отчаяния. Со смертью Дмитрии наука потеряла все, чего достигла с таким трудом.
Но научные соображения только вскользь затрагивали ум Люция. Он испытывал глубокое человеческое горе: он любил Дмитрия как родного сына.
К Ио обратился не один Люций - родственники Керри, Владимира и Чарли ждали с нетерпением его последнего слова.
И старый медик вынужден был объяснить каждому, что если члены экипажа "И-76" умерли, то вернуть их к жизни невозможно.
Если...
Это короткое слово, оброненное известным врачом, членом Верховного совета науки, заронило надежду.
Оно облетело всю Землю, о нем узнали работники экспедиций на Венере, строители станции на Марсе, экипажи ракетопланов и истребительные отряды.
"Ио сказал: "Если они умерли!". Значит, он допускает, что они могут быть живы".
И за час до прилета на Марс эскадрильи Эрика вступили в действие все экраны Земли. Мощные станции межпланетной связи, работая почти на пределе, обеспечивали бесперебойную, четкую видимость.
Люций не удивился, когда к нему явились космонавты, прилетевшие из Ленинграда. Он был бы удивлен, если бы они не сделали этого. Вместе с ними он отправился в здание филиала Верховного совета науки, где находился самый мощный экран города.
Ио и двадцать восемь известных медиков и биологов уже были там.
Ио тотчас же обратился к Люцию и рассказал ему, что они решили посоветовать врачам на Марсе:
– Надо исходить из факта, который будет установлен после доставки на Марс "И-76". Живы члены экипажа корабля или мертвы. В первом случае все зависит от того, в каком состоянии они находятся. Если жизнь едва теплится, если скорая смерть неизбежна, есть смысл сразу заморозить тела, так как на Марсе спасти их нельзя. А здесь, на Земле, мы их оживим.
– С Дмитрием этого нельзя делать, - сказал Люций. Казалось, Ио удивился. Но он ничего не возразил на эти слова, сказанные тем, кто больше всех был заинтересован в сохранении жизни Волгина. Он понял, что имеет в виду его друг.
– В случае же, - продолжал он, - если они мертвы, то мы не знаем, когда наступила смерть. Корабль закрыт. Никто не видел, что в нем творилось. Может быть, смерть наступила не сразу, а в пути, совсем недавно. Тогда опять-таки надо немедленно заморозить тела.
– Правильно.
– Все силы бросим на спасение Дмитрия. Но, - робко прибавил Ио, допустим, что он все же умрет...
Люций ответил спокойно, странно-бесстрастным голосом:
– Перед тем, как мы оживили Дмитрия, состоялась всемирная дискуссия. Я сам защищая наше право оживить его. И мы это сделали. Вы знаете, Ио, в чем мы ошиблись. Может быть, для Дмитрия эта неожиданная смерть - счастье.
– Значит...
– Придется покориться судьбе. Дмитрий Волгин - человек, а не подопытное животное.
Ученые молча переглянулись. Если сам Люций так говорит, значит, надеяться не на что. Ведь только благодаря ему, только имея мощную поддержку Люция, сторонники оживления Волгина одержали победу. Бесполезно вступать в новую дискуссию, если заранее известно, что Люций выступит против.