Встреча
Шрифт:
С готовностью отвечая на его ласки, она почти утратила способность мыслить ясно. Какая-то часть ее сознания все еще воспринимала и ухабы на дороге, и тесноту раскачивающейся кареты, и постукивание копыт лошадей по мостовой, но, оказавшись в объятиях Гарри, она словно перенеслась в иной мир.
Это сюда она втайне мечтала вернуться все это время — с тех пор, как Гарри впервые по-настоящему обнял ее, — без конца оживляя в памяти подробности их первого интимного свидания. Но все эти мечтания померкли теперь, когда она оказалась с ним рядом. Необыкновенное чувство восторга наполнило все ее существо, когда она ощутила вновь его волшебные поцелуи.
Ну конечно же, он простил ей и эту неприятную историю с карточным долгом, и ее поход в дом Лавджоя, радостно думала Августа. Иначе он не стал бы так нежно целовать ее! Он больше не сердится!
Она прижалась к Гарри всем телом, пальцы ее сжимали лацканы его черного пальто.
— О господи, Августа! — Гарри чуть приподнял голову. В полутьме поблескивали его глаза. — Ты просто сводишь меня с ума! Только что я готов был задать тебе хорошую трепку, но тут же забыл обо всех благих намерениях, испытывая лишь одно желание: поскорее получить тебя в свою постель.
Она ласково коснулась его щеки и улыбнулась:
— Не мог бы ты еще раз поцеловать меня, Гарри? Пожалуйста! Мне так приятно, когда ты целуешь меня.
С глухим стоном он снова прильнул к ее губам. Она почувствовала, как его рука, нежно поглаживая, скользит по ее плечу, и замерла: пальцы Гарри коснулись ее груди под тонким батистом. Однако она не отпрянула.
— А это тебе приятно, моя безрассудная маленькая проказница? — хрипло пробормотал Гарри, расстегивая на ней рубашку.
— Да, — прошептала она. — Я хочу, чтобы ты целовал меня вечно. Клянусь, это самое приятное ощущение на свете!
— Я счастлив, что тебе нравится.
Рука его, проникнув под рубашку, нежно ласкала ее обнаженную грудь. Августа закрыла глаза и вздохнула, когда пальцы Гарри коснулись соска.
— Господи! — с трудом прошептал он. — Прелестнейший в мире бутон.
Он наклонился и чуть тронул этот розовый бутон губами. Августа застонала.
— Тихо, любимая, — шепнул он, и рука его скользнула по бедру Августы, пытаясь снять с нее мужское облачение.
Теперь Августа уже с трудом сознавала, что они едут в карете по довольно оживленной улице и буквально в полуметре от них находится Скраггз, абсолютно не подозревающий, что творится внутри экипажа. Она понимала, что должна вести себя очень тихо, но никак не могла удержаться от изумленных восклицаний, вызванных новыми незнакомыми ощущениями. Прикосновения Гарри заставляли ее тело петь от счастья. Какое-то еще не совсем ясное, но совершенно нестерпимое желание зрело в ней. Она была настолько возбуждена, что не узнавала себя, и никак не могла справиться с собой и сдержать возгласы.
Почувствовав, что пальцы Гарри становятся все смелее, она затаила дыхание, но потом, не выдержав, негромко воскликнула:
— О Гарри, что ты делаешь?!
Гарри лишь тихо застонал — непонятно было, то ли он смеется, то ли сердится…
— Тихо, дорогая моя. Нам следует соблюдать осторожность.
— Прости, но я не могу притворяться спокойной, когда ты меня ласкаешь… Это… очень странное ощущение, Гарри. Честное слово, я никогда ничего подобного не испытывала…
— Черт возьми! Да ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? — Гарри быстро приподнялся. Он рывком стянул с плеч пальто и бросил его на зеленые бархатные подушки. Потом уложил Августу на расстеленное пальто так, что из-за тесноты кареты ей пришлось согнуть поднятые вверх колени.
Когда Августа решилась открыть глаза, Гарри, склонившись над ней, яростно сражался с ее рубашкой.
Августа уже начала привыкать к его ласкам, когда вдруг поняла, что он успел уже снять с нее башмаки и теперь стаскивает бриджи.
— Милорд, что вы делаете? — Она беспокойно заметалась на подушках, теряя самообладание от окутавшей ее сладострастной неги. Теплая рука Гарри так уверенно касалась ее тела, что она вся трепетала.
— Ну скажи мне, что хочешь меня, — прошептал он ей в грудь.
— Да, я хочу тебя. Я никогда и ничего так не хотела в жизни. — Она выгнулась дугой под его ласками и услышала, как он застонал. Всякие мысли о протесте тут же улетучились у нее из головы перед все возрастающим желанием. Она вскрикнула, и губы Гарри приникли к ее рту, словно призывая ее хранить молчание.
Августа вздрогнула, поняв, что Гарри снова переместился. Теперь он стоял на коленях у ее ног.
— Гарри?
— Тише, милая, тише.
Она задохнулась, когда он всем телом навалился на нее, вдавливая в подушки. Только тогда она догадалась о его дерзких намерениях.
Его пальцы скользили по ее телу и, нежно поглаживая, просили раздвинуть ноги.
— Да, милая, да, вот так. Да… Откройся мне. Вот так… Господи, как ты нежна. Нежна и желанна. Отдайся же мне… не бойся, родная.
Она плыла по волнам этих нежных слов, произносимых хриплым шепотом. Потом почувствовала, как нечто твердое медленно, но настойчиво проникает в нее.
На мгновение ее охватил панический страх. «Нужно остановить его!»— мелькнула невнятная мысль. Утром он сам непременно пожалеет о случившемся, может быть даже снова обвинит во всем ее, как в прошлый раз.
— Гарри, мне кажется, нам не стоит этого делать… Ты же сам сочтешь меня распутницей…
— Нет, дорогая, ты восхитительная женщина. Настоящая. Нежная. Очаровательная.
— Ты скажешь, что я тебя поощряла… — У Августы перехватило дыхание: он прижался к ней теснее. — Ты скажешь, что я опять делала тебе авансы…
— Все авансы уже сделаны, и все обещания непременно будут выполнены. Ты принадлежишь мне, Августа! Мы с тобой помолвлены. Тебе нечего бояться, отдавая себя мужчине, который скоро станет твоим мужем.
— Ты в этом уверен?
— Совершенно уверен. Обними меня, милая, — прошептал Гарри, целуя ее уста. — Держи меня крепче. Докажи, что действительно хочешь меня.
— Ах, Гарри, я так хочу тебя! И если ты уверен, что хочешь меня, если ты не подумаешь, что я недостаточно добродетельна…
— Я хочу тебя, Августа! Господь свидетель, я так безумно тебя хочу, что не уверен, доживу ли до утра, если немедленно не получу тебя. Никогда в жизни я не был так уверен, что все делаю правильно…