Чтение онлайн

— Ты это помнишь? Да, я хорошая травница.

— Тогда, может, Дочь Клана слышала о ромашке кусачей?

— Знаю, от прострела. Ее к больной спине прикладывают, она вцепляется в кожу… Полезная травка.

— У меня есть три корешка, по две серебряные монеты каждый. Ромашку можно в горшочках выращивать. Только на грядках сажать не советую: разбежится и полкрепости перекусает.

— Возьму все три корня! — загорелась Арлина. Она вдруг почувствовала, что ей легко и весело говорить с этим парнем — словно с приятелем детских игр. — А «соломенная змейка» есть? Ну, плетенка, которую вымачивают в соке цветов подлунников?

— Не сезон!.. — огорчился Керумик. — Подлунники сейчас раздражительные, злые, соком плюются… норовят, дрянь такая, в глаза попасть. А пускай госпожа вот на это взглянет!

— Ой, какое чудо! — Арлина бережно взяла в ладони полупрозрачный камень размером с яйцо, источающий нежный оранжевый свет. — Что это?

— Говорят, застывшая драконья слеза… но не могу себе представить, чтобы эти твари плакали. Если такую вещицу подержать на солнышке, она потом всю ночь светиться будет… и запах, запах… — Керумик закатил глаза и смешно наморщил нос.

— Я беру… — очарованно сказала Арлина — и сразу опомнилась: — Но это, должно быть, очень дорого…

— Дорого — для короля с королевой. А для прекрасной Волчицы — бесплатно, если она окажет мне честь и примет подарок.

— С чего вдруг такая щедрость?

— Во-первых, я гость в крепости… а может, попрошу у Хранителя позволения здесь перезимовать. Во-вторых, это знак моего восхищения. Эрвар рассказывал, как госпожа ходила в Подгорный Мир.

— Да, — севшим голосом шепнула Арлина. — Это было… это было незабываемо!

Керумик, по-птичьи склонив голову набок, бросил на собеседницу цепкий взгляд:

— Эрвар говорил — вы все там чуть не погибли!

— Ну и что? Все равно там… ну, словами этого не описать… это было как цель долгого пути… как сбывшаяся мечта…

И вновь на нее глянули внимательные золотистые глаза, словно проверяя ее искренность. Ведь ужасами Подгорного Мира матери пугают детей!

Арлина согнала с лица мечтательную улыбку, как сгоняют присевшую на цветок бабочку.

— Ладно, Охотник, показывай, что у тебя есть еще. В прошлый раз ты приносил меха… зеленые шкурки…

— А, помню! Изумрудный долгопят! Увы, на него тоже не сезон. Он сейчас гнезда вьет.

— Но это же не птица?

— Ясное дело, не птица. Зверек такой хищный… за палец цапнет — лучше сразу руку отрубить, чтоб в живых остаться. А шкурки сейчас плохи, потому что он свою шерсть выщипывает.

— Гнездо устилает?

— Нет, просто скучно ему по полгода на яйцах сидеть, вот с досады шерсть на себе и рвет…

— И где ж я слышала такое присловье — «врет, как Подгорный Охотник»? — задумчиво протянула Арлина.

Керумик тут же наклонился к своей котомке:

— А вот у меня фляжка с «облачной кровью»…

— «Облачная кровь»? Это что, дождевая вода?

— Не знаю, может, и вода… а только если седой человек этой водой голову помоет, седина исчезнет.

— Хочешь сказать, бедняга облысеет?

— Госпожа изволит шутить… ну, ей-то седина еще не один десяток лет грозить не будет.

— Не знаю, не знаю… с моими-то деточками не то что голова — меховая шапка поседеет…

— А вот еще… достойно высокого внимания… — Керумик извлек из мешка крупный, неровной формы булыжник, грязно-серый, с темными пятнами.

— Это что за каменюка?

— Это живое существо, госпожа, крапчатый тупоумник. Только сейчас в спячке. Бери-бери, незаменимое домашнее животное, им можно орехи колоть и гвозди забивать… Или вот: редчайшая, ценнейшая вещь… но это дорого! — В руках Охотника оказался замшелый каменный обруч с пятнами плесени. — Это корона Жабьего Короля. Если долго носить ее на голове, рано или поздно начинаешь понимать язык зверей и птиц.

— Чтоб я эту мерзость на голову надела!.. Да и не о чем мне со зверьем болтать. Если с каждой курицей беседовать, так и курятина в рот не полезет… А это что такое? Вон, из мешка краешком выглядывает… вроде обломка старой коряги…

— У госпожи верный глаз! Это вещь не просто редкая, а редчайшая! — Керумик выхватил из мешка обломок коряги. — В одном из слоев Подгорного Мира произрастает Дуб Мудрости. Растет сто лет, потом приносит желудь, роняет его в землю и быстро погибает. Желудь лежит в земле еще сто лет, только потом прорастает… Перед тобой, госпожа, ветка с этого дуба. Она цитирует философов древности, дает умные советы на все случаи жизни и считает до десяти. Не всегда, а только когда хочет. Сейчас, как видишь, не хочет.

— Ну уж это, Керумик, наверняка вранье!

— Да?! — изумился Охотник и недоверчиво взглянул на деревяшку у себя в руках. — Думаешь, госпожа, что это… это неправда? Думаешь, он мне все наврал, этот сучок трухлявый?!

С отвращением швырнув деревяшку назад в котомку, он выхватил оттуда обломок плоской каменной плитки, отполированной до зеркального блеска.

— Древнее загадочное зеркало! Из заброшенного храма… или то было жилище великана? Сам не знаю… но этой вещи цены нет!

— И я считаю, что цены ей нет. Ни медяка не дам.

Но любая женщина при виде зеркала не удержится и хоть краем глаза взглянет на свое отражение. Небрежно протянув руку, Арлина взяла холодную, как лед, плитку. Она была почти черной, от этого лицо в темной глубине казалось чужим. Огромные глаза глядели строго и властно, словно женщина из толщи камня хотела провозгласить какой-то запрет, но заранее знала, что Арлина этот запрет нарушит.

Волчице вдруг остро, отчаянно захотелось оставить странное зеркало у себя.

— А интересно, — сказала она небрежно, — если вещице нет цены, то сколько она стоит?