Встретимся в Силуране!
Шрифт:
Когти немедленно разжались.
— Да простит меня госпожа… — К Эрвару вернулась его изысканная речь. — Здешние места не располагают к излишней доверчивости. Как говорится, спи и оглядывайся!.. Теперь понятно, почему этот… это существо настаивало на том, чтобы наш отряд разделился. Я полетел бы дальше, оставив вас в компании этой твари…
— Ладно, а как же мы теперь? — деловито, словно ничего не произошло, спросила Арлина. — По воздуху?
— Разумеется. Я же не протиснусь в подземные коридоры. Сейчас и отправимся…
— Как — сейчас? — возопила Аранша, напряженно слушавшая разговор, но толком ничего не понявшая. — А тело… у ручья? Костер-то, костер! Погребальный!
Ни дракон, ни Арлина даже не обернулись в ее сторону, и наемница с отчаянием подумала, что госпожа все больше становится похожа на распроклятых Подгорных Охотников.
— А про какие Воздушные Врата ты говорил? — спросила Арлина.
— Ну… Врата обычно бывают на земле и под землей. Очень редко — в воздухе. Я недавно летал — нашел здесь такие.
— В воздухе? А как их находили другие Охотники, у которых нет друзей-драконов?
— Обычно — в горах. Идешь по тропе над пропастью, а рядом — только руку протянуть — Врата!
— И что, находились такие дураки — прыгали? — не удержалась Аранша.
— Прыгали, — соизволил дракон ответить наемнице. — И оставались живы — сами потом мне об этом рассказывали. Возможно, и я рискнул бы прыгнуть — уж очень интересные свойства приписывают Воздушным Вратам.
— Какие?
— Они не ведут в какое-то определенное место. Через них можно выйти куда угодно — В Наррабан, в Ксуранг, в Уртхавен…
Главное — в момент перехода думать о месте, куда хочешь попасть.
— Значит, нам надо думать про Силуран… Но ведь мы не знаем точно, где сейчас мой муж!
— А если попробовать… — загорелся идеей Эрвар. — Мы же все помним господина в лицо! Если мы, все трое, будем думать о нем, пролетая через Врата…
Глаза Волчицы засияли. Наемница с отчаянием поняла, что втянута в новую передрягу. Причем никто не удосужился спросить, хочет ли она лететь неведомо куда на спине крылатого чудовища…
Но уж костер тому бедняге обязательно будет сложен! Без этого она с места не тронется!..
Аранша вздохнула и начала плести из стеблей заплечную котомку — для малыша…
35
— Ты что-то загрустил последнее время. Может, твоя Стая так на тебя действует? Может, вам пореже надо собираться?
Нуртор склонил голову набок и взглянул на племянника с улыбкой, выражавшей, как он сам считал, дружеское лукавство. (Придворных эта гримаса вгоняла в тихую панику.)
Нуренаджи смешался. Он не знал, что его паршивое настроение бросается в глаза… Но ведь не скажешь правду: мол, сплю скверно, потому что грайанская ведьма насылает кошмары… Ох, дядя посмеется!
И Стая — плохой предмет для разговора. Сподвижники стали злыми, нетерпеливыми, вот-вот заговорят о свержении короля… А может, уже говорят? Может, их неосторожную болтовню кто-то успел пересказать Нуртору — например, проклятый Незаметный, которого Нуренаджи, придя к власти, под любым предлогом обязательно казнит…
Одним из немногих дядиных уроков, которые принцу удалось усвоить, было то, что лучшая оборона — нападение. Он поднял глаза на дядю и сказал с вызовом, который выглядывал из учтивости, как пальцы из драной перчатки:
— Мой государь заботится о моем настроении? Спасибо! Очень трогательно! Особенно если учесть, что он одним словом мог бы это настроение изменить!
— Так это ты на меня дуешься? — опешил Нуртор. — С чего бы вдруг?
— С приездом грайанцев, да сожрет их Бездна, мой король стал ко мне иначе относиться. Почти не допускает к себе… держит в стороне от тайных дел… дает неприятные поручения по обхаживанию этих… этих…
— Совсем дурак! — убежденно констатировал король. — Я тебя к себе не допускаю? А сейчас мы не вместе, что ли?
Нуренаджи тоскливо оглядел лесную опушку. Конь под принцем раздраженно переступил тонкими ногами и фыркнул. Благородному животному не нравилась прогулка под моросящим дождиком, по скользкой глинистой земле.
В глубине души Нуренаджи разделял мнение своего пегого. В такую сырость и он предпочел бы сидеть дома. Но король ездил верхом в любую погоду, кроме грозы, поэтому Нуренаджи, с детства привыкший подражать дяде, громогласно заверял всех налево и направо, что дождик, ветер и снег придают прогулке особый вкус, которого не понять всяким неженкам-грайанцам…
Нуртор, заинтересовавшись разговором, остановил коня. Державшаяся поодаль свита тоже осадила лошадей, чтобы король и принц могли беседовать без помехи.
— А что тебе грайанцев обхаживать приходится — так они же гости!
— Я б таких гостей в три шеи до ворот и за околицу…
— Вот и хорошо, что король я, а не ты! Слыхал про грайанскую тяжелую конницу? Хочешь, чтоб она гремела доспехами на подступах к Джангашу?
Нуренаджи был недостаточно умен, чтобы оценить происшедшую с королем за последние три года перемену: тот стал осмотрительнее, дальновиднее, умерил привычку лезть напролом сквозь любые препятствия, научился уважать противника… Принц расслышал лишь фразу, ударившую его в сердце: «Хорошо, что король я, а не ты!»
— Мой государь жалеет, что я стал наследником престола?
— Жалею? С чего ты это взял?
— Мне показалось, что король хотел бы видеть на моем месте… кого-нибудь другого…
— Ага, дворцового истопника! — густо расхохотался король. — Дурень, я же наследника не выбираю! Уж кого боги дали… лучше б, конечно, кого поумнее… Ну, чем ты там еще недоволен? Ах да, еще про какие-то секретные дела нес, до которых я тебя не допускаю…
— Государь не делится со мной замыслами… теми, о которых надо бы знать наследнику престола… — Нуренаджи запутался в словах, проклиная себя за то, что неудачно повел беседу. Конечно, он выглядит полным идиотом! Достаточно взглянуть на короля: бросил поводья на шею вороного, уперся руками в бока, откинулся в седле — и хохочет, хохочет!