Чтение онлайн

— Мне очень жаль, — пробормотал Пол. — Могу я сделать ещё что-нибудь?

Лорен остановилась — и внимательно на него посмотрела. — А мне совсем не жаль! У меня ощущение, что и никогда не жила такой полной жизнью, как за последние несколько часов.

В нескольких метрах от них киоск предлагал мороженое и прохладительные напитки. Пол купил содовую себе и рожок с клубничным мороженым для Лорен. Кали сторожила белку, разглядывавшую се с ветки своего дерева, хозяйка Кали и её спутник сели за деревянный столик.

— Вашей с Артуром дружбе нельзя не позавидовать.

— Мы не расстаёмся с самого детства. Исключение — жизнь Артура во Франции.

— Любовь или дела?

— Дела — это по моей части, он осваивает бегство.

— От чего же он бежал?

И тогда Пол, глядя ей прямо в глаза, выпалил:

— От вас!

— От меня? — ошеломлённо пролепетала Лорен. Пол сделал большой глоток и вытер тыльной стороной ладони рот.

— От женщин! — мрачно изрёк он.

— От всех сразу? — спросила Лорен с улыбкой.

— В особенности от одной.

— Разрыв?

— Он очень скрытный, он меня уничтожит, если прознает, что я веду такие разговоры.

— В таком случае сменим тему.

— А в вашей жизни кто-нибудь есть? — спросил Пол.

— Вы решили за мной ухлестнуть? — весело спросила Лорен.

— Вот ещё! У меня аллергия на собачью шерсть.

— Есть один человек, но он занимает в моей жизни не много места. Кажется, в этой неустойчивой ситуации я обрела подобие равновесия. Моё рабочее расписание не оставляет достаточного места для какой-либо жизни, кроме врачебной. Чтобы быть вдвоём, нужно много времени.

— Я скажу вам вот что: чем дальше, тем больше я понимаю, что одиночество, даже неплохо замаскированное, крадёт немало времени у жизни. Нельзя посвящать себя одной работе.

Лорен позвала Кали, убежавшую слишком далеко, и повернулась к Полу.

— Если вспомнить, что мне пришлось совершить прошлой ночью, то вряд ли ваш друг разделяет это мнение. К тому же наши с вами отношения не настолько близки, чтобы продолжать этот разговор.

— Прошу меня извинить, я не хотел читать нотации, просто…

— Что? — поторопила его Лорен.

— Ничего.

Лорен встала и поблагодарила Пола за угощение.

— Могу я кое о чём попросить вас?

— О чём угодно!

— Знаю, это может показаться бесцеремонностью, но не позволите ли вы мне иногда звонить вам и узнавать о состоянии моего пациента? Мне запрещено звонить в больницу… Лицо Пола повеселело.

— Чему вы улыбаетесь? — спросила его Лорен.

— Ничему. Боюсь, наши с вами отношения не настолько близки, чтобы продолжать этот разговор.

Несколько минут они молчали.

— Звоните мне, когда хотите… У вас есть мой номер телефона?

— Увы, нет. Бетти записала его в бланке госпитализации вашего друга в графе «С кем связаться в экстренном случае».

Пол записал номер своего домашнего телефона на чеке оплаты банковской карточкой и отдал его Лорен, повторив, что она может звонить ему в любое время. Она спрятала бумажку в карман джинсов, поблагодарила Пола и зашагала прочь.

— Вашего пациента зовут Артур Эшби, — сказал Пол ей вслед лукавым тоном.

Лорен кивнула на ходу, дружески помахала ему рукой и пошла за Кали. Когда она отошла достаточно далеко, Пол позвонил в Мемориальный госпиталь. Он попросил соединить его с постом медицинских сестёр в отделении неврологии, у него чрезвычайно важное сообщение для пациента в палате 307. Его надо передать ему как можно быстрее, даже ночью, если он будет бодрствовать.

— Что за сообщение? — спросили его.

— Скажите ему, что цель поражена!

И Пол радостно оборвал связь. Неподалёку от пего сидела на скамейке женщина, наблюдавшая за ним со смесью грусти и гнева. Пол узнал её, когда она встала и пошла к проезжей части, чтобы остановить такси. Это была Онега. Пол побежал за ней, но было поздно: она села в такси, машина тронулась.

— Черт! — крикнул Пол, один на стоянке перед пристанью для яхт.

В баре было почти пусто. В глубине зала пианист наигрывал что-то из Дюка Эллингтона. Онега отодвинула пустой бокал и попросила бармена налить ещё сухого мартини.

— Не рановато ли для третьей рюмки? — спросил бармен, выполняя заказ.

— У тебя есть специальные часы для несчастья?

— Мои клиенты обычно топят своё горе в рюмке под конец дня.

— Я украинка, — сказала Онега, поднимая свой бокал, — у нас культ ностальгии, которого никто на Западе не поймёт. Тут нужен особый душевный талант, которого вы лишены!

Онега отошла от стойки и подошла к пианино. Музыкант заиграл песню Ната Кинга Коула. Она выпила свой бокал залпом. Пианист, не переставая играть, подал бармену знак, означавший, что ей надо налить ещё. Народу в баре прибывало. Уже стемнело, когда появился Пол. Он подошёл к Онеге, делая вид, будто не замечает, что она уже пьяна.

Зверь ползёт подлизываться на брюхе, поджав хвост, — сказала она.

— Я думал, что вы на Востоке лучше переносите спиртное.

— Ты привык ошибаться на мой счёт. Немного больше, немного меньше — какая разница?

— Я искал тебя повсюду, — сказал он, беря её за плечо, когда она пошатнулась на табурете.

— Искал — и нашёл. Да у тебя нюх!

— Пойдём, я тебя провожу.

— Тебе не хватает острых ощущений, вот ты и решил поиграть' с русской куклой. Удобно устроился, я ведь всегда под рукой!

— Что ты болтаешь? Я заезжал за тобой, звонил на твой мобильный, объехал все рестораны, которые ты называла, а потом вспомнил про это место.

Онега встала, держась за стойку.

— Зачем, Пол? Я видела тебя у пристани с той девушкой. Прошу тебя, только не рассказывай, что это совсем не то, что я думаю. Это такая банальная ложь!