Вторая чеченская
Шрифт:
– Стреляли… – говорят равнодушно, стилизуясь под старое известное кино. – Помните «Белое солнце пустыни»?
– Помню, конечно. Его по телевизору часто повторяют.
– Это у вас. У нас люди телевизор не смотрят, и часто спрашиваешь: «Помнишь такой-то фильм?» А человек отвечает: «Не помню».
«Стреляли…» И тут же смеются, и ласкаются – настоящие молодожены: одухотворенные недавней ночью и полностью свободные от любого «вчера», каким бы оно ни было. Наука жить сиюминутным счастьем освоена этой парой виртуозно. И действительно, ведь это еще не скоро, часа через три, наступит грозненский день, и тогда навалятся проблемы: что поесть, где достать воду, – и придет злость, и обида, и осознание клетки, в которую загнан судьбой, и, в конце концов, ближе часам к трем даст о себе знать хроническое отсутствие обеда…
Но пока – завтрак. Грозненский завтрак военного времени. Жидкий чай – вода, хоть и перекипяченная несколько раз, но чем-то пахнет.
–Лучше делать вид, что у нас все, как у остальных по стране, – говорит Вика, потягивая горячую жидкость, гордо именуемую «утренним чаем». – Иначе сойдешь с ума.
–И не вспоминать, что, кроме чая, в доме ничего? – полуспрашивает-полуутверждает Саша.
–Ты на что намекаешь? – кокетливо косит глазом Вика. – Что я плохая хозяйка? А?
Вика и Саша – грозненские молодожены. Из городка Иванова – так называется один из грозненских микрорайонов, где нет улиц, а лишь номера домов.
Официально они – Александр Георгиевич и Виктория Александровна Джура. Вступили в законный брак 6 апреля 2001 года – несколько месяцев назад.
–Вика, все, хватит ерунды! Читай же! – приказывает причесавшийся «босяк», выпив чая.
Минуты две Вика кокетничает, «строит глазки» мужу, напустившему на себя суровость. На третьей минуте игры, как только Саша реагирует на «глазки», Вика опять куда-то в сторону запускает руку и достает тетрадь, прошедшую с ней всю войну.
…Понять – поймешь.
Почувствовать – не сможешь:
Чужая боль – горька, но не болит.
До самоистязания, до дрожи
Сознание того, что инвалид…
Вот и сидишь, подкошенный кузнечик.
Пройдешь пять метров – и опять садись…
И только ветер обнимает плечи,
Но все равно душа стремится ввысь.
Как больно насмехается природа,
Какое испытание в судьбе, -
Когда идешь походкою урода,
И взоры все прикованы к тебе.
–Ну, вот, заголосила… – прерывает Вику Саша. – А что-нибудь веселенькое есть?
Однако видно, что мужу именно это стихотворение очень нравится. Он просто не хочет казаться слабым при гостях.
Саша и Вика – инвалиды первой группы. С детства. В десять лет Вику сбил мотоцикл, и все, что с ней сейчас, – последствия тяжелейшей черепно-мозговой травмы. А Саша просто родился таким. Их опорно-двигательные аппараты на пару бастуют. Бывают, конечно, светлые дни – особенно у Вики, которая еще кое-как передвигается. Но большую часть долгих месяцев оба проводят на площади в два с половиной квадратных метра, на кухоньке в уцелевшем первом этаже их «пятиэтажки» (наверху – сгоревшие и разбомбленные квартиры), сидя за столом, стоящим у окна, через которое пролетают пули.
А во след слова:
– Бедная, несчастная. –
Кругом голова,
Но я – безучастная.
А во след – смешки:
– Посмотри, как ходит!…
– Говорят, стишки
Сочиняет вроде…
И опять – босиком по лезвию.
Не озлобиться.
Не отчаяться –
И в невзгодах жизнь продолжается.
Год за годом – как речка быстрая.
Плакать – просто. Труднее – выстоять.
Вика Джура – поэтесса. Это ее главное занятие в жизни. Теперь помимо Сашки, конечно. Она пишет стихи в старых школьных тетрадках – своих и чужих, много работает над словом, часто переписывает. И поэтому очень плохо спит по ночам.
–Как и полагается поэту, – добавляет Саша.
–Представьте, – подхватывает Вика, – когда вчера стреляли нам в окно, то я как раз крепко заснула. Потому что вечером получилась одна строчка. Вот и не проснулась, хотя трусиха – ужасная.
–Трусиха? Но почему не уходите отсюда? Как вы все пережили?
–Тогда мы уже были вместе, просто еще не расписались, – рассказывает Саша. – Сидели тут, в подвал не спускались – не было физической возможности. Я был спокоен, готов к смерти. А вот Вика очень кричала в самые страшные моменты. Так и переживали. Так и переживаем.
Он замолкает. Я уговариваю продолжать. Но Саша отрицательно машет головой – не хочет.
–Пусть Вика просто почитает. У нее есть удачные стихи о войне.
Вика уже не строит никаких «глазок» и сразу читает:
Девять вечера. Зима.
Школьный двор молчит.
Посмотри: луна сама
С нами говорит.
Полнолунья яркий свет
– Будто сходят сны…
Будто не было и нет
Горя и войны.
Мы перекидываемся парой незначащих фраз. Это как глоток воздуха между нырками на глубину. И опять – стихи о войне вокруг:
Что происходит?
Происходит – что?
Как спится вам,
приказы отдающим?
Ведь достается больше –
здесь живущим
От тех – и тех.
Неведомо за что…
Одним – нужна свобода позарез.
Другим же – наведение порядка.