Чтение онлайн

Джимми Вилински умер так же, как и жил. В долгу как в шелку.

Два дня спустя. Десять тридцать утра.

Ведомый шофером лоснящийся, черный, как бомбардировщик «Стелс», «инфинити Q45», принадлежащий Дороти-Энн, вез ее в тишине роскоши вниз по Соумилл-ривер-парквей к Генри-Гудзон-парквей, а затем влился в общий затор автомобилей перед будками, где взимают плату за проезд.

Задержки в движении обычно не раздражали Дороти-Энн, но сегодня все было иначе. Она понимала, что ее досада является прямым следствием ультиматума, облеченного в вежливую оболочку просьбы, но тем не менее, вне всяких сомнений, ультиматума, который обрушили на нее банкиры накануне после обеда.

Это ничего хорошего не сулило, догадывалась Дороти-Энн, и ей оставалось только гадать, что их беспокоит больше всего. Доконала ли их вспышка болезни легионера? Или последней каплей стала смерть Фредди и отсутствие мужчины-исполнителя рядом с ней? Или они просто решили удостовериться, что миссис Кентвелл все еще здорова духом и телом?

Да не все ли равно. Каковы бы ни были причины, ей только и оставалось, что согласиться на эту встречу.

Потому что она была должна.

Семьсот пятьдесят миллионов долларов. Плюс пятьдесят миллионов процентов, подлежащие выплате в мае.

Все вместе, пыталась себя убедить Дороти-Энн, давало право «АмериБэнку» беспокоиться. В конце концов, у них чертова прорва закладных.

«Да, но ведь залоговой гарантией является компания „Отели Хейл”», — напомнила она самой себе.

По последним оценкам «Форбс» она стоит 8,3 миллиарда долларов.

И это совсем не второсортный товар.

Ренни остановился перед зданием «Уан АмериБэнк Плаза», бездушной башней из стекла и стали недалеко от Уоллстрит. Дороти-Энн смотрела, как шофер вышел из машины, обошел ее и открыл заднюю дверь. Неожиданный порыв ледяного, словно кровь банкира, ветра пронизал Дороти-Энн, и она отпрянула.

«Вот оно, начинается», — подумала молодая женщина, морщась и закутываясь в свою коричневую шерстяную шаль, широкую и длинную, с шоколадной вышивкой и бахромой, элегантное творение Фенди, смягчающую по ее мнению строгость того, что она называла своим «банковским костюмом». Миссис Кентвелл вышла из машины, склонилась перед летящим навстречу ветром и спрятала лицо, взбегая вверх по трем пологим ступеням и попадая в вымощенный гранитом внутренний дворик.

Это было просто архитектурное несчастье — вертикальный туннель, где вокруг абстрактной скульптуры красного цвета завывал и кружился вихрь. Чуть прикрыв веки от поднятого ветром песка, она с трудом преодолела путь до входа в здание и прошла сквозь вращающуюся дверь.

После улицы теплый высокий вестибюль с мраморным полом выглядел особенно приветливым.

Дороти-Энн прямиком направилась к длинной стойке из черного мрамора, напоминающей леденец. Там ей пришлось расписаться и подождать, пока служба безопасности пропустит ее к лифтам.

Лифт мягко остановился, двери разъехались в стороны. Она вошла в приемную и как всегда почувствовала себя введенной в заблуждение.

Пусть холл внизу и лифты были ультрасовременными, но пятьдесят седьмой этаж принадлежал к более раннему периоду со своим степенным традиционным оформлением, которое так нравится преуспевающим банкирам и юристам. Панели красного дерева. Диваны в стиле Честерфилд. Группы вольтеровских кожаных кресел. Никаких сомнений — все выглядит так, чтобы создать вид финансового благополучия.

Но эффект портили низкие потолки и отсутствие окон, привнося раздражающую фальшивую ноту. Чтобы успешно справиться с задачей, в интерьере были просто необходимы высокие потолки, окна, соблюдение пропорций.

Дороти-Энн не пришлось называть себя секретарю в приемной. Молодой клерк в костюме от братьев Брукс уже шел ей навстречу, приветственно протягивая руку.

— Миссис Кентвелл! — любезно поздоровался он.

— Совершенно верно. — Дороти-Энн взглянула на него.

— Меня зовут Майк Меллоу. — Он улыбнулся. — Я один из помощников мистера Придди.

Они обменялись рукопожатием, одинаково твердым и холодным. Не по-дружески, но вежливо.

Дороти-Энн знала этот тип людей. Предприимчивый парень, нетерпеливо ищет место под солнцем. В мире бизнеса полно таких Майков Меллоу.

— Мистер Придди не хотел бы заставлять вас ждать, — сказал молодой человек. — Пройдемте сюда, пожалуйста.

Он повел ее по коридору, отделанному панелями из красного дерева. По обеим стенам расположились мрачные портреты в золоченых рамах. По своим предыдущим посещениям Дороти-Энн знала, что это портреты отцов-основателей различных банковских учреждений, слившихся за последние двести лет в этот огромный конгломерат. Все до одного мужчины на портретах были одеты в темное, от них исходило явное неодобрение, тонкие губы были крепко сжаты.

Как все это не похоже на приветливую, дружелюбную атмосферу ее собственного головного офиса.

Дороти-Энн прошла за Майком Меллоу через еще одну приемную, где множество мужчин дожидалось встречи с Джулианом Придди, потом они миновали офис, где за двумя компьютерными терминалами трудились две секретарши, а третья говорила по телефону, и подошли прямо к двери, за которой расположился Большой Человек.

Меллоу постучал, не дожидаясь ответа, открыл дверь и отошел в сторону, пропуская вперед миссис Кентвелл.

Джулиан Тайлер Придди всегда напоминал ей украшение на капоте классического автомобиля — высокий, худой, с видом патриция, тускло-желтый и красиво упакованный, с худощавым, обтекаемым лицом и зачесанными назад серебряными волосами. Его костюм в полоску был с Севиль-Роу, а консервативный шелковый галстук завязан отличным виндзорским узлом. У него были холодные глаза и раздражающая манера часто мигать.

— Миссис Кентвелл.

Голос звучал громко с бостонским акцентом. Он вырос на Бекон-хилле. Мистер Придди поднялся с вращающегося красного кожаного кресла с высокой спинкой и вышел навстречу, чтобы пожать посетительнице руку.

— Во-первых, примите самые искренние соболезнования и от меня лично, и от всего банка. — Он быстро моргнул. — Ваш муж был прекрасным человеком.

Дороти-Энн кивнула.

— Да, он… — женщина чуть было не перепутала время, но вовремя спохватилась, — это так.

Майк Меллоу суетился где-то на периферии ее внимания. Она обратила внимание на незнакомца, вставшего с тяжелого клубного кресла. Дороти-Энн взглянула на него, потом, вопросительно подняв брови, посмотрела на Джулиана Придди.