Вторая модель
Шрифт:
За одной такой демонстрацией Лукас пронаблюдал. Камера, откуда шла передача, была установлена на одной из посадочных площадок дворца и давала панораму раскинувшегося вокруг парка. На жидкий полицейский кордон двигалась плотная толпа. Передние ряды напоминали шахматную доску - несколько человек в штатском, потом группа Народной Стражи Заспара Маканна в своих до нелепого женственных мундирах, потом опять штатское, потом снова мундиры. Над толпой реяли на контрагравитационных площадках огромные динамики, ревущие:
– ВИ-КИН-ГОВ ВОН! ВИ-КИН-ГОВ ВОН!
Полицейские стояли неподвижно, как на параде, а толпа приближалась. Когда до кордона оставалось полсотни ярдов, "народные стражники" вышли вперед и рассредоточились, образовав сплошную шеренгу в шесть рядов. Из задних рядов, расталкивая простых демонстрантов, пробивались вперед все новые "стражники". С каждой секундой Траск ненавидел их все больше, но не мог не признать ловкости и дисциплины, с которой был проведен этот маневр. Интересно, долго ли они тренировались?
Толпа наступала на отшатнувшихся полицейских.
– ВИ-КИН-ГОВ ВОН! ВИ-КИН-ГОВ ВОН!
– Огонь! - услышал Лукас собственный крик. - Не подпускайте их ближе! Стреляйте!
Но стрелять было нечем. Полиция была вооружена только дубинками - оружием не лучшим, чем шипастые кастеты Народной Стражи. Кордон был смят во мгновение ока, и штурмовики Маканна даже не замедлили шага.
И это было все. Толпа ударилась о запертые дворцовые ворота и остановилась. Громкоговорители продолжали реветь.
– Этих полицейских, - прохрипел Лукас, - убили. Их убил человек, который отправил их в кордон безоружными.
– Это князь Найднаир, министр безопасности, - укорил его кто-то.
– Значит, его и надо за это повесить.
– А что бы вы сделали на его месте? - парировал кронпринц Эдвард.
– Вывел бы полсотни боеходов. Провел бы черту, и как только толпа пересечет ее - открыл бы пулеметный огонь и стрелял бы, пока уцелевшие не унесут ноги. Потом вывел бы остальные машины на улицы и расстреливал бы любого, кого застанут в форме Народной Стражи. Через сорок восемь часов не было бы ни Партии народного благосостояния, ни Заспара Маканна.
Лицо кронпринца застыло.
– Возможно, так поступают у вас на Клинковых мирах, князь Траск. На Мардуке так не делается. Наше правительство не может проливать кровь собственного народа.
Лукас хотел было огрызнуться: мол, иначе народ прольет вашу. Но вместо этого сказал мягко:
– Простите, принц Эдвард. Вы, мардуканцы, построили замечательную цивилизацию. Вы могли бы добиться с ней почти чего угодно. Но теперь слишком поздно. Вы распахнули ворота варварам, и они вошли.
Глава 5
Многоцветные блики рассеялись в серой мгле гиперпространства. Пятьсот часов до Танит. Гуат Кирби запирал панель управления, торопясь вернуться к своей музыке. Ван Ларч направился к мольберту и краскам, Алвин Каффард - к неоконченной работающей модели чего-то, что он так и не успел собрать, когда "Немезида" завершила прыжок у Аудумлы.
Траск же направился в корабельную библиотеку и запросил список книг на тему "История, старотерранская". Список, благодаря усилиям Харкамана, оказался длинным, и Лукас ввел дополнительное условие: "Гитлер Адольф". Харкаман оказался прав - все, что может произойти в истории человеческого общества, уже где-нибудь и когда-нибудь произошло. Гитлер мог помочь Лукасу понять Заспара Маканна.
К тому времени когда на экранах засияло золотое танитское солнце, Лукас уже знал почти все об Адольфе Гитлере, именуемом также Шикльгрубером, и с сожалением понял, что огни цивилизации на Мардуке скоро погаснут.
Кроме "Ламии", лишенной привода Диллингема и набитой под завязку тяжелыми ракетами и системами дальнего обнаружения, на орбитальном дежурстве над планетой стояли "Королева Флавия" и "Бич пространства". Полдюжины судов крутилось над самой границей атмосферы: гильгамешец, один из грузовиков на линии Грам-Танит, пара свободных викингов и новый звездолет незнакомой Лукасу конструкции. Запросив лунную базу, он узнал, что это "Богиня солнца" с Аматерасу.
Тамошние жители на год обогнали самые смелые надежды Лукаса. Отто Харкаман ушел на "Корисанде" грабить и торговать. В Ривингтоне Лукаса ждал его кузен, Никколай Траск. Когда Лукас спросил его, а как же баронство, Никколай выругался.
– Не знаю я ничего о Трасконе. Я вообще больше к Траскону касательства не имею. Траскон теперь находится в собственности нашей возлюбленной - точнее сказать, траханной - королевы Эвиты. Теперь у Трасков на Граме не хватит своей земли, чтобы могилу выкопать. Видишь, что ты наделал? - горько добавил он.
– Не надо тыкать меня носом, Никколай, - ответил Лукас. - Если бы я остался на Граме, то помог бы возвести Энгуса на трон, и все кончилось бы примерно так же.
– Все могло обернуться и иначе, - возразил кузен. - И теперь ты можешь привести на Грам свои корабли и сесть на трон сам.
– Нет. На Грам я не вернусь. Танит теперь мой мир. Но от подчинения Энгусу я откажусь. Торговать я могу с Морглесом, Жуайёзом или Фламбержем.
– Не стоит. Ты можешь сажать корабли в Ньюхейвене или Биггльспорте. Граф Лионель и герцог Джорис отказались поддерживать Энгуса. Они не отправляют ему солдат, изгнали его сборщиков налогов - тех, кого не повесили, - и оба строят собственные корабли. Энгус их тоже строит. Не знаю, хочет ли он завоевать Биггльспорт и Ньюхейвен или же напасть на тебя, но года не пройдет, как начнется война.
"Добрая надежда" и "Попутный ветер" вернулись на Грам - их капитаны были из числа новых фаворитов короля Энгуса. "Черная звезда" и "Королева Флавия" (капитан которой с презрением игнорировал приказ перекрестить ее в "Королеву Эвиту") остались. Теперь оба корабля подчинялись Танит, а не Граму. Капитан уордхейвенского грузовика отказался везти груз в Ньюхейвен - дескать, зафрахтовал его король Энгус, и прочие ему не указ.
– Ладно, - ответил ему Траск. - Тогда можешь больше в этой системе не появляться. Приведешь свою посудину под гербом Энгуса Уордхейвенского - будем стрелять.