Чтение онлайн

Отвечая на вопросительный взгляд Федора, Лисица кивнул в сторону спальни. Там тоже были люди — щелкали блицы, доносились громкие голоса. Федор перешагнул через порог и вздрогнул — на люстре медленно поворачивалось вокруг собственной оси на сквозняке длинное белое подвенечное платье…

Коля тронул его за плечо, сказал негромко:

— Одна из понятых — соседка Зинченко, поговори с ней, ты же у нас спец по разговорам с дамами. Зовут ее Мария Андреевна. Она что-то слышала…

Мария Андреевна поднялась с табуретки навстречу Федору. Была это женщина лет семидесяти с заплаканным лицом.

— Мы можем поговорить? — спросил Федор.

— Здесь?

— Давайте пойдем к вам…

— А можно?

— Вы уже подписали протокол?

Она кивнула.

— Я знала Павлика еще ребенком, — начала соседка, когда они сидели за столом в ее небогатой комнате, — шустрый был, не передать! Все драки затеивал, родители других детей бегали жаловаться. Отец его строгий был, начальник автобазы, порол Пашу нещадно, мать заступалась, так и ей доставалось. Пил, конечно, да шофера все пьют, умер от сердца. А за ним и мать сошла. Все тогда думали, что Павлику прямая дорога в тюрьму, ан нет, выправился. Пошел учиться в автодорожный техникум, потом зарабатывать стал с дружком… Костик, вежливый такой. А потом, смотрю, у Паши и невеста завелась, и жить стали вместе, не помню, как ее звали. Оторва еще та была! Ему под стать, драки чуть не каждый день. Но любил ее сильно — каждый день летел домой с цветами. А перед самой свадьбой ее убили. Тут у нас все считали, что это Павлик ее. Знаете, на чужой роток не накинешь платок. А я так всем и говорила: «Не мог Павлик! Сердцем чую, не мог!»

Его тогда ох как потаскали, все думали, посадют, но как-то он вывернулся, не смогли ничего доказать, а убийцу так и не нашли.

Потом были всякие-разные бабы, жили по два-три месяца, да и съезжали. А он себя гробил работой, вечно в разъездах, вечно в дороге, приедет голодный, а дома никто не ждет. Я его к себе забирала — усажу, налью борщику да картошки с мясом дам, а он худой, щетина торчит, страшный… Думаю, лишь бы не запил. Да ничего, Бог миловал. Так и прошло… — она задумалась, вздохнула, — годков семь-восемь, поди. Ох, времечко бежит, не остановишь. Потом он перестал ездить, открыл свое дело. А тут и Алинка появилась. Хорошая, хозяйственная, всегда слово доброе скажет. И подружку ее знаю, тоже хорошая… не помню, как зовут. Я радовалась, думаю, повезло парню наконец. А тут такое горе… И аккурат накануне свадьбы, как проклятие какое. Не знаешь, что и думать. Павлик, бедный, страшно мучился, бегал, искал Алинку-то. К нему Костя все время ходил, дружок, и подружка Алинкина, а потом, смотрю, навещают его все реже и реже. Он запил, из дому перестал выходить… А теперь такое горе, такое горе! Сгорел! Как мором всю семью выморило… и тех, кто рядом был. Судьба! А за какие грехи, кто ж сказать может…

— Мария Андреевна, вы сказали, что к нему приходил кто-то недавно… Кто?

— Да я ж не видела! — всплеснула руками соседка. — Кабы знать! Я только слышала звонок, было уже поздненько, примерно одиннадцать, у нас тут слышимость… сосед сверху храпит, а мне слышно! А уж когда скандалы — весь дом в курсе. Слышала, как лифт прошумел и в дверь позвонили, потом она хлопнула, значит, открыл Павлик ему, а голосов не было слышно. Свой, значит, сейчас чужим не открывают. Кабы знать, так и выглянула бы… А вы думаете… Павлика убили? Подсыпали яду? — Она смотрела на Федора сизыми голубиными глазами.

— Трудно сказать, пока ничего не известно. А кроме Кости и подружки Алины, вы видели кого-нибудь? Может, кто-то из чужих крутился… за последние три недели?

Мария Андреевна рассмеялась невесело.

— У нас, почитай, тыща народу тут живет, уже и не разберешь, где свои, где чужие. Многоэтажки, проходные дворы, шантрапа всякая крутится — мат-перемат, по утрам бутылки пустые под всеми скамейками и чего похуже…

Они помолчали. Потом Федор спросил, подбирая слова, чтобы выразить внезапно мелькнувшую невнятную мысль:

— Мария Андреевна, вы женщина наблюдательная, с жизненным опытом, — она вспыхнула от похвалы, махнула рукой, — не припомните ли три недели назад примерно… Павел был в командировке, Алина приехала около одиннадцати, поднялась к себе, выгрузила продукты… Вы ничего не слышали?

Соседка смотрела настороженно.

— Может, вы говорили с ней в тот вечер?

— Пятнадцатого июля? — спросила Мария Андреевна, проявляя завидную осведомленность.

— Почему вы думаете, что это было пятнадцатое? — опешил Федор.

— После я ее больше не видела. Пятнадцатого она мне принесла крем для лица… — Мария Андреевна порозовела. — Я зашла, она выкладывала продукты, говорит, завтра Павлик приезжает. Такая веселая была, радостная… — Она всхлипнула. — Говорит, приходите через полчаса, я сейчас машину поставлю, будем чай пить, я пирожные купила. Я говорю, чуть не полночь, куда чаи гонять, а она смеется: я все равно не усну! Приходите, я вам… мне то есть, я вам, говорит, про выставку картин расскажу, обязательно сходите посмотреть!

Она побежала, а я вернулась к себе, думаю, отчего не попить, у меня все равно бессонница, стою у окна и вижу, как машина Алинкина мигнула фарами, она уселась и поехала со двора, у нас тут стоянка недалеко. А я стою, наблюдаю. Потом минут через двадцать вижу — бежит к подъезду и, вы не поверите, подняла головку и помахала мне рукой! Знала, что я там стою! Видеть меня не могла, я свет не зажигала, в темноте лучше видно… Помахала! Будто прощалась… — Мария Андреевна снова всхлипнула.

— Она была одна?

— Одна! Ну, я достала из серванта абрикосовое варенье и стою у себя под дверью, думаю, выйду, как только она поднимется. Жду пять минут, десять… что за напасть, думаю, нет Алинки! Я снова к окну — перед подъездом пусто, думаю, куда же она делась? Посидела еще с полчаса, да и легла… А оно вон как обернулось.

— Мария Андреевна, почему Зинченко не купил квартиру поближе к центру, зарабатывал он неплохо… — Федор «нащупывал» вопросы, какая-то мысль торила дорогу, пыталась проклюнуться.

— А зачем? — всплеснула руками Мария Андреевна. — У них квартира хорошая, три комнаты, два балкона, а что далеко, так ведь у каждого теперь машина, а то и две, как у Павлика и Алинки. И родители тут жили, и он мальчишкой… Да и воздух у нас почище, чем в городе. Бедный Павлик! Скажите… — Она не решалась спросить. — А это правда, что Алинку нашли?

— Правда, Мария Андреевна.

— Где? — В выцветших ее глазах светилось жгучее любопытство.

— На старом кладбище.

— На кладбище? — с ужасом повторила она. — Почему… на кладбище?