Чтение онлайн

Что там, целую пантомиму разыграла! Прижав ладонь к губам, она оглянулась и перевела полный вины взгляд на меня. Словно проболталась случайно.

— Мелани, ты купалась? — ледяным тоном спросила тетя Миневра.

Я запнулась на секунду. Потому что, во-первых, поняла, в какое именно время вернулась, во-вторых, вспомнила «озерный скандал».

Любящая кузина толкнула меня в озеро. К счастью, я умею плавать, да и детство у меня прошло весело. Я не испугалась и смогла выбраться. «Настоящая леди» на моем месте, вероятно, от шока и тяжести намокшей одежды ушла бы на дно.

Сестренка, помнится, долго извинялась, уверяла, что все получилось случайно. Наедине, естественно.

А потом…

А потом случилось то, что и привело меня через двадцать лет в тайную келью монастыря Серых Сестер. То, что перевернуло не только мою жизнь. Погубило так много людей, лишило меня семьи и многого другого.

Именно с этого купания, точнее с наказания, последовавшего за скандалом, началось мое знакомство с сэром Эдвином ди Монтеро.

В прошлой жизни я рассказала тете о падении в озеро, рассказала в надежде на справедливость — ведь это Кэтрин столкнула меня в воду! 

И как бы она потом ни извинялась, я знала — это нарочно. Правда, сначала не поняла почему…

Но кузина, когда тетя Миневра позвала ее для разъяснений, просто соврала, что ее со мной в тот день вообще не было. И тетя поверила ей, ведь Кэтрин — молодая леди с безупречной репутацией. А я — маленькая дикарка с материка, к тому же еще и лгунья, как выяснилось. 

Самое смешное, что потом кузина снова приходила извиняться, объяснила, что очень испугалась разочаровать маму, и я… я не только поверила, но и простила ее, ведь Кэтрин так «искренне» плакала, а еще принесла мне свои любимые пирожные, без которых меня оставили за ужином. 

Правда, пирожными тогда мое наказание не ограничилось, мне запрещено было также участвовать в общих прогулках и ехать на праздник фонтанов. Меня оставили дома, а кузина отправилась блистать среди молодых столичных повес. И именно в отсутствие тети и кузины наш дом навестили лорд Монтеро с сыном. 

— Купалась? — переспросила я, выныривая из воспоминаний. — Кто? Я? Нет. Кэтрин, я же сказала тебе, что леди это невместно, а ты не послушалась тетю?

И невинно улыбнулась. 

Леди Миневра нахмурилась, разглядывая меня. Кэтрин и вовсе округлила глаза, таращась из-за ее спины так, словно увидела неупокоенную душу. Но придраться было не к чему. А головная боль и томная усталость для юной леди не грех, она имеет право на тонкую душевную организацию и хрупкое здоровье. Так что красиво страдать и удаляться к себе — за это не наказывают. 

— Кажется, вышло недоразумение, — констатировала тетушка, строго поджав губы. — Кэтрин?

— Наверное, мне показалось, — неуверенно бормотнула кузина, опуская взгляд.

Зря она так сказала.

Я тоже округлила глаза.

— Кэти, тетушка нас обеих учила не сплетничать и тем более не передавать слухи, в которых не уверен! Ты же не хотела оклеветать меня нарочно? Нет?

Тетя слишком верит в свою дочь, поэтому открытое обвинение ничего не даст, а вот вопросы вынудят дорогую кузину оправдываться.

Я угадала.

Для Кэтрин оказаться в невыгодном положении было непривычно, как выкрутиться, с ходу она не сообразила, промямлила что-то еще более невразумительное.

— Кэтрин. — Тетушка поджала губы и цепким оценивающим взглядом прошлась по дочери.

— Я не имела в виду ничего дурного! Мне показалось! Я беспокоилась за репутацию Мели!

Но сверлящий материнский взгляд мешал ей сосредоточиться. Все же сейчас моя дорогая кузина еще не настолько хороша в искусстве подстав и интриг, еще не умеет быстро ориентироваться в меняющихся обстоятельствах. Надо отдать ей должное, научится она быстро.

— Кэтрин, нам следует обсудить твое поведение, — решила в конце концов тетя Миневра. — После того, как ты принесешь свои извинения Мелани.

— Мели, прости, пожалуйста! — Да, голос, выражение лица, опущенные глазки — все почти безупречно. Почти. Я знаю, куда смотреть, и потому вижу острый отблеск из-под ресниц. Кузина недовольна и обдумывает, как взять реванш. Ей мое присутствие на будущем празднике — нож острый.

Я не стала спорить. Всепрощение почему-то считается добродетелью, по крайней мере для женщины и особенно для девушки. Как показала моя жизнь, прощать… можно. Нельзя забывать и верить, что человек исправится.

Тетя, внимательно за нами наблюдавшая, удовлетворенно кивнула, причем мне показалось, что она одобрила мой ответ, а не извинения дочери.

— Отдыхай, — сказала она и вышла.

Кэтрин последовала за ней, но на пороге комнаты обернулась. В ее взгляде уже не было ни злости на неудачу, ни растерянности, только подозрение.

Я вздохнула.

Несмотря на мою репутацию дикарки, я считалась завидной невестой — положение родителей, их влиятельность, финансовое состояние… Кэтрин видела во мне соперницу.

Только поздно вечером, когда, наконец, меня оставили в покое, и в относительном одиночестве, получилось собрать мысли в кучу.

Ляна уже давно тихонько сидела в уголке и штопала чулок. Когда-то милая девочка пробовала вмешаться в мои взаимоотношения с платьями и духами, но прежняя я гневно оборвала эти попытки. И Ляна больше не осмеливалась давать советы. Только вздыхала украдкой, как мне теперь припоминается.

Я позволила горничной заняться подготовкой ко сну — расчесать мне волосы, сделать специальные припарки для нежности кожи рук и все такое прочее. А сама воспользовалась покоем, чтобы, наконец, как следует обдумать свое положение.