Чтение онлайн

— Не знаю, — засмеялась я. — Никогда не пробовала. Но я попытаюсь, честно.

Дни тянулись спокойно, я много ела, гуляла, читала. Но ночами возвращались сны, они преследовали меня. В них не было никакой логики, события и люди перемешивались и перевирались, но в итоге получалось одно — я остаюсь в горящем доме. Все валят в будущее, прекрасное или нет, а я топчусь на одном месте. Снова вдыхаю горячий воздух, в панике дергаю решётки на окнах, бегу по горящей лестнице. И снились глаза Адама постоянно, каждую ночь. Такие глубокие, что казалось, дна нет вовсе, такие спокойные, а где-то в глубине их прячется глубоко закамуфлированное равнодушием зло.

В пятницу вечером приехал брат. Поздоровался со мной весьма небрежно — он всегда считал меня бестолковой, ни на что не годной — и оставил своих дочерей, двух малышек шести и четырёх лет.

— Хотим выспаться раз в неделю, — пожал он плечами. — Марина устаёт, ей скоро рожать. Сына!

— Поздравляю, — промямлила я. Даже не знала, что его жена беременна. Или мама говорила мне, а я, занятая своими переживаниями, просто не запомнила.

— А ты как? Не нашла мужа?

— Нет.

— Ну ты всё-таки роди, хоть для себя. Сколько тебе уж, двадцать семь? Пора уже, пора.

— Двадцать восемь, — процедила я.

В общем, я почувствовала себя лишней. Провела вечер с племянницами, которые и впрямь были очень забавны и вызывали самые тёплые чувства, и засобиралась домой. Наверное, Эльза с Адамом наигрались в прятки, а Ярику уже надоело сидеть у моего дома.

— Неееет, неееет, — ныли Анюта и Дашка, цепляясь за мои ноги в прихожей. — Не уезжааааай.

В тот самый момент, когда они поняли, что тётя одним огрызком карандаша может нарисовать самую настоящую принцессу, мой авторитет в их глазах вырос в разы, и отпускать они меня не хотели.

— Может, ещё на несколько дней останешься? — поддержала девочек мама.

— Нет, — сказала я. — Домой хочу.

Сказала и поняла, что на самом деле соскучилась по своей квартирке, по её гулкому одиночеству, по тишине. Поцеловала маму, попрощалась с папой, расцепила маленькие пальчики и ушла. Пусть родные и не понимали моей жизни, все-таки она моя, другой я не знаю. И уезжая из города, в котором родилась, поняла, что он перестал быть родным. Вообще, я чувствовала непонятную лёгкость, словно ничего меня не держало, словно я могла следовать туда, куда хочу. Но вот понять, куда именно хочется, это уже проблема. Поэтому ноги вели меня туда, куда привыкли — домой.

Уже в междугороднем автобусе, на сиденье с неудобной спинкой, которая не позволяла удобно устроить голову, я, поддавшись настойчивому желанию, вдруг полезла в сумку, достала блокнот, в который ни разу за последние дни не заглянула, и с опаской его открыла. Он раскрылся сразу на той страничке, на которой я и рисовала Адама. От неожиданности я вдруг испугалась и даже закрыла глаза. Потом приоткрыла один, осторожно, будто подглядываю. Ничего не случилось, ничего и не могло случиться. Все так же неспеша ехал вперёд длинный автобус, оставляя позади километры и неуклонно везя меня к цели. Сосед по сиденью тихонько похрапывал, склонив голову, спереди автобуса доносилось монотонное пение маленького ребёнка. Я накрыла лицо Адама ладонью, пряча от самой себя, от окружающих. Но никто на него не покушался, я убрала руку.

Он был именно таким, каким я его запомнила. Отстранённый взгляд, смотрящий словно вглубь себя, точеные черты. Такой близкий, такой бесконечно далёкий. Интересно, на что я рассчитывала, собравшись в новогоднюю ночь начать новую жизнь? Идя рука об руку с совершенно незнакомым человеком, притворившись той, которой не являюсь, бросив все, что имела? Я вздохнула, закрыла блокнот и спрятала его на самое дно сумки.

От вокзала я поехала на такси. Вышла у своего подъезда и огляделась вокруг в поисках машины, в которой мог бы прятаться Ярик и ему подобные. И с огорчением констатировала факт — я не узнаю ни одной припаркованной машины, ранее я просто не обращала на них внимания. Так что, какая может принадлежать соседу, а какая наблюдателю, осталось для меня тайной. Ну и ладно, мне все равно надоело прятаться.

Мой почтовый ящик был полон. Я вытащила из него несколько конвертов, коммунальные счета, кипу рекламных листовок. Села прямо на ступени лестницы и принялась сортировать почту. Реклама в одну кучу, конверты и прочие нужности в другую.

— Привет, — надо мной стоял сосед сверху, я даже не знала, как его зовут, и с любопытством меня разглядывал. — Что делаешь?

— Жизнь новую начинаю, — чуть подумав, серьёзно ответила я.

— Новая жизнь, это круто. Будет нужен совет — обращайся. Я новую жизнь начинаю каждый понедельник и примерно так же часто бросаю курить. Меня Саша зовут.

— Ев…гения, Женя, — улыбнувшись и чуть не назвавшись Евой, ответила я.

Мое внимание привлёк неподписанный белый конверт, он даже не был заклеен. Сосед, попрощавшись, вышел из подъезда. Я заглянула внутрь конверта — лишь одна короткая записка. «Адам не приходил к тебе? Он снова пропал. Позвони мне. Эльза». И номер телефона. Я не стала даже смотреть на цифры, боясь ненароком их запомнить, и порвала записку на мелкие кусочки. Новая жизнь не приемлет оглядок в прошлое. Быстро, не давая себе времени на раздумья. Клочки бумаги развеяла прямо на лестничной площадке, надеюсь, меня не поймает уборщица. И обманывая себя, притворяясь, что нисколько не жалею порвав единственную ниточку ведущую к Адаму, потянулась за следующим конвертом. Он был солиден на вид — из нарочито грубой, желтой бумаги с тиснеными на ней буквами. Оно было из издательства, я уже получала такие, в них всегда был отказ, моя глупая детская история никого не интересовала. Поэтому вскрыла конверт без какого-либо трепета. Но новая жизнь начиналась с сюрпризов. Меня приглашали для заключения контракта — книга выйдет в печать, выйдет с моими иллюстрациями и с моей подписью. Представитель издательства обеспокоен тем, что я не отвечаю на телефонные звонки и электронные письма.

— Волнуюсь ли я? — спросила я вслух, немного испугавшись своего голоса. И тут же ответила: — Нисколько. Рада ли я? Наверно…

Я поднялась со ступеней и медленным шагом пошла к себе, в свою квартиру. Та встретила меня привычной тишиной, она не догадывалась, что мне, а следовательно, и ей предстоит начать новую жизнь. Без мужчин, без предательства, без вопросов, на которые нет ответов.

— Ну что же, начнём.

Я взяла ручку, так и лежащую в коробочке на подоконнике, и выполнила свою давешнюю мечту — открыла окно и выбросила её, широко размахнувшись. Она, сверкнув на солнце золоченым бантом, приземлилась посреди тротуара. Все, дальнейшая её судьба меня не интересует. Закрыла окно и улыбнулась.

— Вот и начали.

Новая жизнь началась с хлопот. Я с упоением рисовала Бобо — маленького неуклюжего мишку, который может попасть в сотню приключений разом. На его пути встречались самые невероятные создания, перед ним лежали все пути. У него были настоящие друзья и почти настоящие враги. Почти, потому что Бобо и его друзья, а также добро, которое было на их стороне, всегда побеждали. Жизнь Бобо была незамысловатой, но куда полнее и насыщеннее, чем моя. А теперь, с проработанными яркими иллюстрациями, Бобо могли увидеть сотни детей. Я водила кистью и получала от процесса удовлетворение. Это было правильно, пожалуй единственное правильное, что было в моей жизни.