Чтение онлайн

— Куда?

— В больницу, — ответил Адам.

И мы поехали в город. Мне даже не верилось, что все: я вырвалась. И я подсознательно ожидала подвоха в любой момент. Но руки Адама сжимали крепко, сердце билось ровно и уверенно, внушая надежду.

Ребёнок, почувствовав, что самое страшное осталось позади, проснулся. Толкнулся, сначала робко, а потом все сильнее, входя во вкус.

За окнами тянулся тёмный лес, мы ехали в обещанную больницу, а Адам держал меня на руках, словно ребёнка, малыш шевелится во мне, что может быть лучше? Конечно, лучше бы, если бы и Эльзы не было, но как говорится, что имеем… Ребёнок толкнул меня изнутри ещё сильнее.

Я отняла руку Адама со своего предплечья и положила ее на живот. Сын толкнулся в его ладонь, словно почувствовав, Адам потрясенно охнул, а меня накатила волна счастья, такого нелепого, ведь на чужой крови и разбитых надеждах его не выстроить.

Упал полосатый шлагбаум, и мы остановились перед железнодорожным переездом. Эльза курила, стряхивая пепел в открытое окно, Рыжик спал на переднем сиденье, ему было все равно, где спать, я держалась за рубашку Адама и растворялась в нем. Это пугало. Это убивало. Это возвращало назад, вновь туда, откуда уже не вырваться. Грохоча, несся бесконечный грузовой состав. Я пыталась считать вагоны, но на двадцать третьем сбилась. В темноте они сливались в единое тёмное пятно, лишь мелькал свет фонаря, стоящего по ту сторону дороги. Сердце Адама стучало так близко с моим собственным, его руки жгли, я закрыла глаза. Подумаю завтра. Кто сказал, что думать надо непременно сегодня?

Поезд унесся вдаль, шлагбаум поднялся. Машина тронулась, впереди показались огни города, огни, которых я так долго ждала, как спасения, как избавления.

— Куда именно едем? — спросила Эльза.

— В больницу, — ответил Адам.

— Я откуда знаю, куда везут беременных, я не рожала ни разу, — огрызнулась та.

Но мы тем не менее ехали. Поплыли улицы спящего города, наконец автомобиль приткнулся на стоянке у какой-то из городских больниц.

— Конечная, роддом, — объявила Эльза.

Мы вышли, Адам нес меня на руках. Мои босые ноги так беспомощно свисали, везёт Эльзе, она в теннисках. Зато вероятно на ручки к Адаму ей хотелось куда больше обуви.

А дальше было разочарование. Не было никакого усталого доктора с умными глазами. Я о нем так долго мечтала, а его не было, ну как так можно? Адам достал из бардачка машины полосатые носки, теперь мои ноги были не такими обездоленными. Я вновь закрыла глаза и слушала звонки. Эльза раздражённо звонила в двери приёмного покоя. Нам не открывали очень долго. Наконец загрохотал ключ, дверь, скрипнув, открылась. На нас смотрела неопрятная толстая баба в белом халате.

— Что нужно? — неприветливо буркнула она.

Адам отодвинул её плечом и прошёл внутрь. Эльза тоже. Баба сменила вслед за нами и причитала.

— Вы что? Сегодня не мы дежурим, видите, ни одной скорой? Вам в пятый роддом нужно, он здесь близко, мы не принимаем.

— Где врач? — отрывисто спросил Адам. Усадил меня на обитую кожзаменителем кушетку, запахнул посильнее норовивший сползти с плеч халат и сказал уже мне: — Подожди, я все решу.

И ушёл. Я поджала ноги в полосатых носках, на коже были явственные подтеки высохшей крови, крови убитого нами человека. Странно, но это меня почти не мучило, об этом даже не думалось, словно невзаправду было или не со мной.

— Я вам по-человечески говорю, — баба увеличила громкость, я раздражённо поморщилась. — Думаете, приехали ночью, без документов, без обуви, в крови, и мы должны принять? В пятый…

— Рот закрой, — гаркнула Эльза.

Баба испуганно отпрянула. Но рот закрыла. Я вздохнула с облегчением. Пахло хлоркой, единственное, что совпадало в реальности с моими мечтами. Тишину гулких коридоров прервали шаги. Мне не нужно было гадать, я знала, что это шаги Адама. Просто знала, и все. Ребёнок в животе легонько толкнулся.

— Пойдём. Я все решил.

Меня вновь подхватили на руки, понесли вглубь больницы. Остановились перед дверью, на которой висела лишь белая табличка, без каких-либо надписей. Эльза осталась там, на лавке. Мигала, выводя из себя, лампа на потолке. Я слушала, как бьётся сердце Адама. Он же перехватил меня удобнее, открыл дверь. В кабинете ещё никого не было, меня вновь усадили на кушетку.

— Сейчас придет врач. Я отойду решить оставшиеся вопросы. Не бойся.

И я старалась не бояться. И не прислушиваться к тишине, шагам, изредка шелестящим в коридоре. Вдруг остро, до боли, захотелось домой. Уткуться в подушку, свернуться калачиком на продавленном диване, и пошёл он на хрен, весь остальной мир… Но в моём животе ребёнок. Мой ребёнок. Ребёнка надо родить. Все просто.

— Ждете? — спросила молодая заспанная женщина, входя в кабинет.

— Жду, — согласилась я.

— Ложитесь на кушетку.

Я легла. На мой заметно подросший животик был выдавлен холодный гель, и вскоре по нему заскользил датчик УЗИ.

— Один ребеночек, — пробормотала женщина, скорее для себя, чем для меня. — Размеры немного меньше, чем того требует срок. Отслойка плаценты налицо, я так вижу, что она у вас уже не первый день. Почему вы не обратились сразу?

Я промолчала. Мне было нечего сказать. Придумывать варианты, где я пропадала, не хотелось, а если я скажу правду, меня из роддома увезут в психушку. Не дождавшись ответа, женщина вернулась к работе.

— Сохраняться будем?

— В смысле? — удивилась я.

— У вас активное кровотечение. Если решите сохраняться, вам лежать ещё несколько месяцев. А это тяжело, поверьте мне. Куда проще от беременности избавиться и попробовать ещё раз. Возраст вам позволяет.

Я уставилась на женщину, не веря глазам своим. Ах, мне бы решимость Эльзы! Заставить её закрыть свой рот! Как она не понимает? Следующий ребёнок будет следующим. А сейчас во мне нуждается именно тот, что сейчас лежит внутри моего живота. Маленький, беспомощный. Мой.

Ничего не говоря, я встала, вытерла одноразовой пеленкой живот и пошла прочь, уступая на холодную плитку пола ногами в полосатых носках.

— Вы куда? — всполошилась женщина.

Я уже открыла дверь и вышла в коридор. Все так же мигала лампочка. Адама не было.

— Дамочка, вы куда? Ну разве так делают?

Она бросилась за мной, я испугалась, что сейчас она схватить меня за полы халата, и утянет назад, в кабинет, и будет шептать гнусности, убеждая меня в том, что это правильно. Если бы не живот, который вновь твердел на глазах, я бы просто убежала. Мной овладевала паника. Но шаги — шаги Адама, которые я уже слышала, говорили о том, что все будет хорошо. Должно быть.