Чтение онлайн

— Ну вот, теперь я завидую вам по-настоящему, — признался Джон, оплачивая чек.

Очень жаль, но пора и Фионе возвращаться в офис, и ему тоже.

— Может быть, надумаете поехать и посмотреть на все своими глазами? Дайте знать, если захотите, чтобы я заказала вам билеты на показы.

— И на какие числа они назначены? — оживившись, спросил Джон.

Еще вчера ему не пришло бы в голову отправиться в Париж на показ мод. Это будет что-то новенькое! Если вообще будет. Что вряд ли — рабочий график Джона был очень напряженный.

— Последняя неделя июня, но самые интересные дефиле в первые дни июля, — ответила Фиона. — Это потрясающе! Особенно когда всех знаешь. Но даже если попадешь па показы в первый раз — впечатление незабываемое!

— Вы меня просто заинтриговали, Фиона. Первого июля у меня важная встреча в Лондоне. Если удастся выкроить денек-другой до или после, я дам вам знать.

Они продолжали разговор и на улице, направляясь к машине Джона. Жара, казалось, стала совершенно нестерпимой.

— Спасибо за ленч, — сказала Фиона, с облегчением усаживаясь в прохладный салон машины рядом с Джоном. Через пять минут они подъехали к офису.

— Все было чудесно. Спасибо, Джон. Я снова чувствую себя человеком. Человеком, готовым к работе. Мои сотрудники наверняка будут вам благодарны — сегодня я буду добродушна и терпима. Обычно я пропускаю ленч, что заметно отражается на моем поведении.

— Нам надо что-то предпринять по этому поводу, — улыбнулся Джои. — Очень нездоровая привычка. Честно говоря, я и сам этим грешу, — добавил он топом заговорщика. — Но сегодня, сидя рядом с вами, я подумал о том, что ленч — отличное изобретение человечества. Думаю, нам надо будет это повторить.

Улыбнувшись на прощание Джону Андерсону, Фиона отправилась в свой офис, а Джон поехал к себе, не переставая думать о ней. Фиона Мопаган была потрясающей женщиной — красивой, умной, элегантной. И в то же время было в ней что-то смутное, даже пугающее. Джон и себе не мог бы объяснить, отчего возникло это ощущение. Впрочем, он чувствовал себя вовсе не напуганным, а скорее заинтригованным. Впервые за последние два года он встретил женщину, на которую ему захотелось взглянуть еще и еще раз. А на Фиону Монаган, черт побери, стоило взглянуть!

Примерно через неделю после ленча с Джоном Андерсоном Фиона изнывала от жары на пляже, где проходила фотосессия, очень важная для журнала «Шик», в которой участвовали шесть самых знаменитых топ-моделей мира и четверо известных дизайнеров. Фотографии делал модный фотограф Генрих Зефф, специально прилетевший из Лондона с четырьмя ассистентами, девятнадцатилетней женой и полугодовалыми близнецами. Поначалу все шло отлично, и Фиона не сомневалась, что фотографии будут потрясающие, но неожиданно съемки превратились в настоящий кошмар. Модели оказались донельзя привередливы и несносны каждая на свой манер. Одна из них нюхала кокаин, двое были любовницами и то и дело начинали выяснять отношения прямо перед камерой, а самая знаменитая из всех изнуряла себя голодом, поэтому через три дня она упала в обморок прямо на площадке, и врачи, приехавшие приводить ее в чувство, поделились со всеми по секрету, что у девушки после перенесенного моно-нуклеоза барахлит печень. Моделям пришлось сниматься на пляже в роскошных мехах под палящим солнцем. Девушки буквально умирали от жары. Фиона наблюдала за съемкой, стоя по колено в воде и обмахиваясь огромной соломенной шляпой. Когда в сотый раз за день зазвонил ее мобильный телефон, Фиона не удивилась. Наверняка в редакции не могут решить без нее очередной дурацкий вопрос. Все сотрудники на ушах стояли, готовя сентябрьский номер. Л съемки, которые проводились сегодня, делались уже для следующего, октябрьского. График пришлось нарушить из-за великого Зеффа — он смог выбраться в Нью-Йорк только сейчас. На все лето время его было расписано по часам.

Итак, у Фионы снова звонил телефон, но на этот раз звонили не из редакции. Это был Джон Андерсон.

— Привет, как дела? — он постарался придать голосу как можно более легкомысленное выражение, и это ему удалось, хотя день выдался просто сумасшедший. В течение нескольких часов Джон обрабатывал одного крупного клиента, грозившего сменить агентство. В конце концов клиент остался с Андерсоном, но при этом Джон чувствовал себя как рыба, выброшенная на берег в жаркий день. — Я не вовремя? — заволновался Джон.

Фиона лишь хмыкнула в ответ.

Одна из моделей только что отключилась от жары, а другая кинула в Зеффа бутылкой минеральной воды из-за того, что не попала в кадр.

— Нет, вовсе нет, — сказала Фиона в трубку, думая о том, что, если бы у нее было ружье, она с удовольствием перестреляла бы их всех. — Время выбрано отлично. Мои модели выпадают в осадок одна за другой, устраивают истерики, , одна из них только что запустила чем-то тяжелым в фотографа, все мы тут скоро получим солнечный удар, а тепловой шок уже получили, а юная жена этого фотографа нянчится рядышком с грудными близнецами, которые всю неделю не замолкают ни на минуту. В общем, обычный рабочий день.

Джон рассмеялся, снова восхищаясь непосредственностью Фионы и ее чувством юмора.

Для Фионы же описанная ситуация действительно была чуть ли не стандартной. Ее плата за успех и благополучие. Наверное, не самая высокая…

— А что у вас? Надеюсь, день был не такой плохой? — поинтересовалась она у Джона.

— Теперь, когда вы рассказали о вашем рабочем дне, мне уже кажется, что у меня не так уж все плохо. С раннего утра я вел мирные переговоры. Вроде бы успешно. Кажется, мы победили. А потом я вдруг решил, что должен позвонить вам и спросить, не согласитесь ли вы съесть вместе по гамбургеру по дороге домой.

Ответом Джону был звонкий смех Фионы.

— О, я с удовольствием. Вот только в данный момент я стою по пояс в Атлантическом океане на тридцатипятиградусной жаре на одном из пляжей Лонг-Айленда, в каком-то чертовом затрапезном городишке, где нет ничего, кроме боулинга и дешевого кафе. И если все будет идти такими же темпами, пробудем мы здесь до завтрашнего утра. Если бы не это, ваше приглашение непременно было бы принято, Джон. В любом случае спасибо.

— Что ж, отложим до следующего раза. Когда вы планируете закончить?

— После захода солнца, когда бы оно ни зашло. Думаю, сегодня будет самый долгий день в году. И самый безумный. Я поняла это еще днем, когда две наши модели подрались, а одна девица упала в обморок от жары.

— Да. Вашей работе не позавидуешь. Я не очень мешаю вам, Фиона?

— Нет. Я рада отвлечься. У нашего гения — фотографа Зеффа — очень напряженный график. И он не собирается мириться с капризами наших девиц. Грозится уехать, не закончив. И ждет, когда я заставлю всех вести себя прилично. Очень надеюсь, мне это удастся.