Чтение онлайн

Будто подтверждая мои слова, затрещала рация, и я поднял ее. Донесся встревоженный женский голос — филиппинка звала какого-то Хуана и что-то спрашивала. Я сунул рацию Эдрику.

— Скажи, что все мертвы. Мы ждем их, пусть приезжают.

Оскалившись, он повторил все слово в слово и отключился. Я схватил со стола нашу рацию, настроенную на нужную частоту, пакет, и направился прочь.

Задерживаться тут я не стал — нужно было срочно уводить зомбаков.

В пути оценил повреждения амбалов. Как я и полагал, огнестрел не убивал их так же быстро, как людей, и это соответствовало тому, как система рассчитывала степень урона оружия и показатели активности оболочек.

Скала, в которого выпустили очередь, потерял 24% «активности», а Коля Валуев, получивший выстрел из ружья, — 28%. Никаких дотов, эффектов ранения, на них не повесили, а потому амбалы медленно восстанавливались. Ну как медленно… намного быстрее людей, даже меня — примерно по 1% в минуту.

Прихватив «Нагибатор», пару шоколадок, слипшихся в комки, и бутылку «Пепси», я призвал Бабана, велел взять себя на руки и бежать как можно быстрее к бетонному узлу. Сейчас посмотрим, какую скорость развивает этот крейсер.

— День физкультурника, Бабан, — объявил я. — Бежишь за «Динамо».

До бетонного узла — полтора километра. В таком состоянии я брел бы туда дольше десяти минут, и «сокрытия» не хватило бы. Однако амбал оказался не только сильным, но и быстрым, развив скорость около двадцати пяти километров в час, если не больше. Так же быстро бежали остальные амбалы и нюхач. А вот щелкуны, шаркуны и ползун отставали, а потому пришлось пару раз останавливаться и ждать отстающих.

Но все равно добежали довольно быстро, так что в итоге, когда все зомби добрались до бетонного узла, у меня осталось три минуты. К тому моменту я съел шоколадку, запил «Пепси» и поднял свою «активность» до 81%.

Привязав новый отряд к месту, где нас встретили бойцы Афанасия, я велел Бабану отнести меня к дороге — чтобы нюхач не возбудился на запах моих следов и не рванул за мной.

Минуты полторы Бабангида мчался, ломая кустарник, напрямую к дороге, после я спрыгнул и велел амбалу возвращаться, а сам рванул по дороге вперед, в темноту.

На это «Сокрытие души» было вычерпано до дна и браслет ушел на десятичасовой откат. Надеюсь, ничего страшного за эти часы не случится.

Только когда я деактивировал талант, ощутил, какой же тяжелый «Нагибатор»! Да и сам я неимоверно тяжелый, потрепала меня жизнь! Все напряжение ушло, но вместе с ним ушли и заемные силы.

Стояла черная безлунная ночь. Я побежал к базе. Пробежал метров двести, выдохся, приговорил вторую шоколадку. Остальную часть пути я еле плелся, останавливаясь и прислушиваясь, нет ли поблизости бездушных.

Отойдя на полкилометра от бетонного узла, я связался с нашими, сказав им, что все в порядке, возвращаюсь.

— Слушай, не едут ли филы, — проговорил Макс. — Дорога-то одна. Я на посту, если че. И у нас тут это… тепловизор есть, прикинь!

— Снайперский? — уточнил я.

— Да откуда! Обычный. На триста метров вперед видит, но тоже хлеб. Хотя снайперский с его полутора километрами…

— Отбой. Прием, — сказал я и отключился, прислушиваясь к треску в кустах.

Никто из зарослей не вылез, и я потопал дальше, думая о том, что было бы, не будь в моем отряде крикуна. Да, я все равно одолел бы филиппинцев, вот только заложников освободить было бы сложнее. Хотя…

Вспомнился «Аватар», где антагонист вместо того, чтобы спасать свою задницу и остатки отряда, понимая, что обречен, ломанулся убивать главного героя. Как мне кажется, в таких ситуациях включается инстинкт самосохранения, и люди просто бегут, чтобы спастись. Никто не стал бы расстреливать заложников. Или стали бы?

Пофиг. Нас спас Витас, надо поставить ему памятник при жизни и наградить звездой. А вообще… Каждый вид зомби был важен, и наверняка появятся какие-то новые виды, а потому мне стоит поразмышлять, как и в каких сочетаниях их использовать.

Размышления оборвала затрещавшая рация, и я ответил.

— Прием! Я тебя вижу! — воскликнул Макс. — Помаши рукой!

Я помахал, доковылял до поворота на электростанцию, обошел недоделанную ловушку.

Макс убрал от лица тепловизор, похожий на гибрид фотообъектива и термоса, и посветил мне фонариком. Когда я подошел поближе, забрал у меня «Нагибатор» и повел к электростанции.

В темноте я чуть не споткнулся о кости обглоданного филиппинца. Рядом с ним валялось ружье, и я его подобрал.

— Чего оружие не собрали?

— Там собрали, тут я на стреме! Потом, — отмахнулся Макс.

— Ну и будь на стреме, я сам дойду, — хмыкнул я, направляясь к зданию, где располагалась наша база, а ныне братская могила филиппинцев.

Из глубины помещения, усиленные и искаженные эхом, доносились голоса, правда, слов было не разобрать.

Наши! Я устремился на свет фонарика, узнал Сергеича, сидящего на корточках возле трупа.

— Ты че это мародеришь, Пролетарий? — строго рявкнул я, заставив его вздрогнуть.

Из-за мотора выглянул Рамиз с ружьем в руках, ослепил лучом трофейного налобного фонарика — я вскинул руку, и луч отъехал в сторону.

Рамиз сказал примирительно:

— Что с бою взято, то свято! Жмурик пистолет придавил.

Сергеич поднялся и поковылял ко мне, опираясь на кусок трубы и оберегая раненую ногу. Не удержался, пнул лежащий на пути скелет врага.

— Так вам, суки. Ну какие же суки, а? Вот ур-р-роды! А мы им поверили!

— Человек человеку сука, — вздохнул Рамиз. — Пора бы это понять в твои годы, Михаил Сергеевич.

— Сука не захочет, кобель не вскочит, — не к месту пробормотал Сергеич и объяснил: — Я к тому, что, если бы гады не продали нас, остались бы живы.

— Все к лучшему, — сказал я. — Представь, если бы они ударили нам в спину в момент атаки на Папашу? Или донесли бы ему, что мы готовим нападение? Ладно, хрен с ними. Вы как? Есть серьезно раненые? Как Эдрик?

— Здесь! — пробасил он по-английски, выступая из темноты, и затараторил: — Капре! Зомби тебя слушаться! Ты их привел, они убить всех. А нас не тронуть. Очень хорошо!