Чтение онлайн

Но его мольбы остались втуне.

— Мы не пойдем на свадьбу, — ледяным тоном сказал Филип. — А заставить нас ты не сможешь.

Совершенно верно. Не тащить же их за шиворот. Тони минуту подождал, надеясь на то, что Хилари или Питер могут передумать. А потом сказал:

— Я передам Фелисити, что вы не придете. Она очень огорчится. Она так хотела познакомиться с вами. — Это тоже едва ли можно было назвать правдой. Фелисити не говорила, что не хочет знакомиться с ними, но Тони чувствовал ее страх и тревогу. Сейчас он хватался за соломинку: дети должны думать, что Фелисити сгорает от нетерпения увидеть их.

— Ты можешь передать ей еще кое-что! — крикнул Филип. — Что мы ее ненавидим! — Его звонкий юный голос отдался от стен скудно меблированной спальни.

— Да, — поддержал его набравшийся смелости Питер. — И будем ненавидеть всегда.

— Аминь! — заключил Филип.

Больше говорить было не о чем. На его месте женщина заплакала бы, но, по убеждению Тони, мужчины не имеют на это права. Внезапно он понял, что никогда по-настоящему не задумывался, как повлиял его развод на детей. Они ничего не говорили, не суетились, просто уехали с матерью, как было велено, и Тони решил, что им все как с гуся вода. Дети не умеют долго унывать, говорил Тони друзьям. Но верил ли в это он сам? Или просто утешал себя? Пользовался этим как предлогом, чтобы сосредоточиться на собственных проблемах? Только сейчас до него дошло, какую глубокую рану они с Самантой нанесли собственным детям.

Он повернулся к двери. Ничего другого не оставалось. По крайней мере, сейчас. Может быть, позже найдется способ компенсировать им хотя бы часть ущерба. Но не теперь. Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь так тихо, словно вообще здесь не был.

— Вот ему! — яростно сказал Филип.

Хилари села и посмотрела на него. К ее изумлению, гневно сверкавшие голубые глаза брата были полны непролитых слез.

— Ох, милый, мне так жаль, — сказала Фелисити.

На пороге Примроуз-Хилла стоял Тони, приехавший сообщить о реакции детей. Он выглядел таким безутешным, что Фелисити хотелось обнять его. Но орлиный взгляд стоявшей за спиной матери мешал ей сделать это.

— Похоже, вы сильно удивились, — сказала Айрин, жестом пригласив его на кухню. — Хотите выпить?

— Нет, спасибо, я за рулем. Но я действительно удивился, — признался Тони. — Я думал, они желают мне счастья. Но…

— Что «но»? — поторопила его Айрин.

— Мама! — Фелисити проклинала мать за бесчувственность и поднимала брови, прося оставить их с Тони наедине.

Но Айрин, не обращая на этот жест никакого внимания, налила себе джина и показала Тони бутылку с тоником.

— Да, — ответил Тони бутылке и повернулся к Фелисити. — Я не рассчитывал на такую злобную реакцию. Конечно, это моя вина, потому что я никогда не думал о той боли, которую им причинил развод. А мое решение вступить в новый брак лишний раз напомнило им, что жизнь, к которой они привыкли, кончилась раз и навсегда. Фелисити обняла его за талию. К ее искреннему сожалению примешивались острое облегчение от того, что ей пока не придется знакомиться с детьми Тони, и чувство вины за собственную трусость.

— Дай им время, — сказала она. — Их мир полетел в тартарары совсем недавно. Должно быть, развод нанес им сильную травму. Они не хотят терять тебя и наверняка думают, что я могу отнять тебя у них.

Внезапно Тони задумался.

— А как реагировала на это Аннабел?

У Фелисити вытянулось лицо, но не успела она ответить, как на кухню влетела подслушивавшая за дверью Аннабел.

— Если хотите знать, то я тоже не пришла от этого в восторг!

Тони почувствовал легкую досаду. У его обиженных детей была для этого серьезная причина. Но что заставляет возражать Аннабел, которая никогда не знала собственного отца?

— Ради Бога, почему? — спросил он.

— Потому что мне и так хорошо. Вы мне не нужны. — Аннабел налила себе джина.

— Но я нужен твоей матери, а это для меня главное. — Он отнял у нее стакан. — Ты слишком мала, чтобы пить спиртное.

— О Господи! Он уже начинает играть роль властного папочки! — крикнула Аннабел и вырвала у него стакан.

Фелисити встала между ними, забрала у Аннабел стакан и вылила джин в раковину.

— Зачем же даром переводить хороший напиток? — проворчала Айрин.

— Аннабел, иди в свою комнату, — спокойно сказала Фелисити. — Но сначала попроси у Тони прощения.

— За что? — дерзко спросила дочь.

— За грубость.

На мгновение Тони показалось, что Аннабел вот-вот вцепится ему в глаза, но девочка нелюбезно пробормотала «извините» и убежала из кухни, не дав ему открыть рот.

Он посмотрел на Фелисити и поднял брови.

— Ты хочешь сказать, что она тоже не желает терять тебя?

— Вот именно, — вставила Айрин.

Ну что за дети такие пошли! — мысленно недоумевал Тони. — Но она будет жить с нами.

— Конечно. И перспектива потерять меня ей не грозит. Я все ей объяснила. Помолчи, мама! — Фелисити гневно посмотрела на мать, которая наконец поняла намек, наполнила стакан и ушла из кухни. Тогда Фелисити повернулась к Тони. — И твоим детям потеря отца не грозит тоже. Они постепенно поймут это. Будут вынуждены.

Тони слегка приободрился, потом улыбнулся, повернул Фелисити к себе лицом и обнял за плечи.

— Теперь я не удивляюсь, что ты торопила меня, — сказал он. — Должно быть, Аннабел устроила тебе бурную сцену. Но ты решила об этом умолчать. Хитрюга!

Фелисити предпочла пропустить его замечание мимо ушей.

— Мы уговорим их познакомиться со мной после свадьбы, — пообещала она. — Они не захотят разлучиться с тобой навсегда.

Тони это внушало большие сомнения. Вспомнив жестокие, враждебные лица всех троих, он промолвил:

— Я договорился с Самантой, что если дети передумают, то она позволит им прийти. Она согласилась. Надеюсь, ты возражать не будешь.