Чтение онлайн

Хозяин-азиат вышел наружу. Он был маленький, меньше Венеции, и очень старался ей понравиться.

— У нас отличные кровати, — сказал он. — Просто отличные. Пожалуйста, войдите.

— Не сейчас, — ответила Венеция. — В данный момент я не могу позволить себе кровать.

— Тогда взгляните. Кровати хорошие. И у нас дешево. Очень дешево.

— Может быть, позже, — сказала Венеция.

— Клянусь, более выгодной сделки вы не совершите во всем Лондоне. Я лично гарантирую вам, что на моих кроватях хорошо спится. Я вас не обманываю.

Венеция посмотрела на него. Взволнованный маленький человечек, старающийся сделать ей приятное и еще более старающийся что-нибудь продать. В задней части магазина стояли двое ребятишек, серьезно смотревших на нее шоколадными глазенками, и молодая женщина в ярко-розовом сари. Одна продажа могла означать для них дневное пропитание.

Она улыбнулась и сказала:

— Я знаю, что вы не обманщик, и непременно приду. Но сначала мне нужно получить деньги.

Сказав это, она повернулась и продолжила путь к киоску Айрин.

Брезентовый полог над входом в киоск пропитался водой и выгнулся, напоминая брюхо кашалота. Айрин боялась, что он протечет. Она сидела на табуретке за столом-стойкой, заваленным всякой всячиной, пила черный кофе и ела сандвич с ветчиной. Со своего наблюдательного пункта на вершине холма она видела приближение Венеции. Айрин узнала ее с первого взгляда. Высокая старуха под зонтиком шла так быстро, как ей позволяли возраст и крутизна холма. На ней был развевающийся плащ, тонкие седые волосы были собраны в старомодный тугой пучок, из которого не выбивалась ни одна прядь. Когда Венеция подошла ближе, Айрин увидела, что она держит большую пластиковую сумку.

Старуха хочет что-то продать мне, подумала Айрин, и у нее сжалось сердце. Наверняка куча хлама. Когда люди держат сумки так, как это делала Венеция, обычно этим и кончается. Но самое трудное — отказать им и при этом не обидеть. С перекупщиками Айрин не церемонилась. Это было неотъемлемой частью ее бизнеса. Но обычные люди совсем другое дело. Венеция подходила все ближе. Она не была обычной женщиной, но не была и перекупщицей. Айрин чувствовала себя неуютно, если не могла отнести человека к какой-нибудь определенной категории.

Она стерла крошки с губ, поднялась и стала ждать посетительницу. Айрин разговаривала с Венецией всего несколько раз и пришла к выводу, что старуха ей не слишком нравится. В Венеции было что-то пугающее. Возможно, это называется аристократизмом, который она умудрилась сохранить, несмотря на бедность. Во всяком случае, в присутствии Венеции Айрин ощущала себя человеком второго сорта. Естественно, это не доставляло ей никакого удовольствия. Тем более что она к этому не привыкла.

— Добрый день, миссис Уидлшир, — слегка взволнованно сказала она, поскольку была готова уйти в глухую защиту.

— День? — Венеция слегка удивилась, но потом сказала: — Да, наверно. Я была занята, пропустила ланч и даже не подумала о времени. Кстати, называйте меня Венецией, как делают все остальные.

Айрин продолжала стоять, чувствуя себя слегка неуютно. Спросить или подождать, пока Венеция сама скажет, зачем пришла?

— Ужасная погода, — наконец сказала она. — Не выпьете чашечку кофе?

— Да, пожалуйста, — отдуваясь, промолвила Венеция. Подъем на холм, даже не очень высокий, отнял у нее все силы, и, когда Айрин указала на только что освобожденный ею табурет, благодарная старуха села. — Наверно, глупо было выходить в такой холодный и дождливый день, но, как только я приняла решение, мне захотелось его выполнить.

— Да? — спросила Айрин, ожидая, что будет дальше, и гадая, что именно находится в пластиковой сумке, которую Венеция все еще прижимала к своей костлявой груди.

— Мы с вами знакомы благодаря тому, что члены наших семей связали свои жизни, — начала Венеция. — Я знаю, что не права, но все еще считаю Тони своим зятем, хотя теперь он женат на вашей дочери.

— Я думала, что Саманта окончательно и бесповоротно разорвала этот брак. Разве она не сама ушла от Тони? — сухо сказала Айрин, показывая, что не даст Фелисити в обиду.

Венеция кивнула и произнесла:

— Но расторгнуть брак окончательно и бесповоротно нельзя, не правда ли? Особенно когда у людей есть дети. — Она вздохнула и добавила: — Но тут я ничего не могу поделать.

— Да, конечно. — Айрин ощутила укол жалости. Видимо, старуху очень огорчает этот развод.

— Я переживаю из-за детей, — сказала Венеция, подтверждая догадку Айрин. — Молю Бога, чтобы они были счастливы. — Тут последовала пауза, после которой Венеция нерешительно спросила: — Ваша дочь… добра?

Укол жалости превратился в порыв, сила которого удивила саму Айрин. Она быстро догадалась, что причина заключается в разнице их возраста, составлявшей двадцать с лишним лет. Для людей поколения Венеции развод был еще более неприемлемым, чем для ее собственного. Старая леди должна была очень болезненно переживать раскол семьи.

— Она действительно добра, — сказала Айрин мягко. — Я уверена: как только ваши внуки узнают Фелисити, они поладят с ней и будут счастливы. По крайней мере, настолько, — поправилась она, — насколько могут быть счастливы дети из разбитой семьи. — Она открыла термос, налила чашку кофе и подала ее Венеции.

— Надеюсь. — Венеция тяжело вздохнула, сделала глоток, потом тряхнула зонтиком и расстегнула верхнюю пуговицу плаща. После этого она взялась за пластиковую сумку и достала из нее фарфоровое кашпо с крышкой и подставкой. — Я подумала, что, может, вы сумеете это продать. Но отнюдь не уверена, что это возможно.

Слова были сказаны торопливо, и Айрин поняла, что Венеция смущена. Внезапно пугающая аристократка превратилась в старуху, которой нужны наличные. Айрин вынула из-под стойки другую табуретку, села рядом с Венецией и положила фарфор к себе на колени.