Чтение онлайн

– Я проверил его на родство с русскими кланами, - продолжал Мерфин.

На стол легли результаты экспертизы. Профессор МакКензи посмотрела на них и воскликнула:

– Постойте, но такого не может быть! Процент родства слишком низкий!

– Я заметил, - вздохнул Аунфлай.
– Специалистов крови тоже очень заинтересовал такой эльт.

– Объясните мне, старой неграмотной женщине!
– подняла руку бабуля Хим.

– Все эльты друг другу родственники. Даже если проверить эльтов из Японии и Англии, то экспертиза покажет, что четыре поколения назад у них был общий предок, - охотно пояснила профессор трансмутаций.
– Здесь же... Если мы все друг другу родные братья, то Волхов приходится нам троюродным кузеном.

Воцарилась ошеломленная тишина.

– У него необычно глубокие знания, - заметил Корион, пробежав взглядом по тесту.
– Слишком глубокие для подростка.

Он с интересом отметил некоторые приемы в высчитывании массы веществ и взял работу по биологии.

– Возможность исправлять наследственные заболевания... через вмешательство в структуру построения цепочки ДНК?

Корделия МакКензи вырвала работу с такой силой, что едва не порвала пергамент.

– Дай сюда!
– она вчиталась в строчки. Специалист по трансмутациям в ней явно завопил от восторга.
– Ну почему он не пояснил, что это за ДНК?!
– застонала она.

– Иномирная экспедиция? Ученый в составе группы?
– предположила Сильвия. Она перебирала страницы с больничными листами. Мелькнул снимок черепа с трещиной.
– По каким-то причинам отставший от своих и потерявший часть памяти, иначе почему он так беспечен?

Мэдог сел в кресло и громко вздохнул, привлекая внимание.

– На повестке дня главный вопрос, что нам теперь с этим иномирным мальчиком делать?

– Давайте исходить из того, что биологически он ребенок эльтов, - сказала Сильвия.
– Может быть так, что его знания выглядят углубленными только для нас, а в его среде они соответствуют возрасту. Вполне возможно, что его ищут. Нам остается только следовать Изначальным законам и... делать скидку на его незнание наших реалий. 

Корион осторожно пошевелил ногой. По-прежнему ничего не болело.

– Я принял его в дом бардов и буду относиться как к своему ученику, кем бы он ни был, - согласился он с Романо.
– По крайней мере, до тех пор, пока не появятся причины для... иного отношения.

Мэдог вздохнул и переглянулся с братом.

– Да, Корион, Сильвия, я с вами согласен. Ему некуда пойти, а Фогруф с момента основания был убежищем для всех носителей волшебной крови. Корион, я попрошу тебя проявить к нему особое внимание. Нужно объяснить ему, почему его направление упразднено и что ему грозит за практику, - лорд Аунфлай обвел суровым взглядом учителей и жестко отрезал.
– Если он проявит агрессию к нашим порядкам и попытается наладить контакты с Сопротивлением, он перестанет считаться ребенком. Племя драгоценно. Один иномирный эльт не должен разрушить всё, чего мы добивались с таким трудом. Мерфин, ты говорил, он живет у твоих должников-людей?

– Верно, - кивнул директор Аунфлай.
– У Энтони и Эмили Стоунов. Энтони должен мне за милосердие. Они неплохо поладили. И Волхов не желал ехать в магический мир. Он даже выставил мне условие, что поступит в Фогруф только если ему предоставят возможность получить диплом смертных и уйти к ним. Причем сделал он это в такой форме, что мне пришлось согласиться.

Профессора переглянулись, бабуля Хим присвистнула. Корион едва удержал на лице маску невозмутимости. Выставить условие Мерфину Аунфлаю да еще сделать так, чтобы тот согласился - Вадим Волхов был уникумом. Даже Мэдог оценил: воззрился на брата с явным недоумением, как так вышло.

– Немедленно займись этим, - велел лорд.
– К весне Волхов должен получить в опекуны эльта. Желательно бескланового. Мне плевать, как ты это сделаешь, но контакты с людьми должны быть оборваны.

По лицу Мерфина скользнула легкая тень недовольства, но при подчиненных он пререкаться с главой бруидена не стал.

– Корион, по каким-то причинам ты приглянулся мальчишке. Не потеряй его доверие, - продолжил Мэдог.
– Запомните все! В случае каких-то конфликтов, недопониманий и прочего Вадим Волхов должен идти к профессору Хову. Не к другу, не к людям, а именно к тебе, Корион. Ты должен стать ему ближе всех. Это приказ.

– Хочешь приставить к мальчишке своего цепного пса, чтобы вовремя сказать "фас"?
– хмыкнула бабуля Хим.
– Да ты еще гаже своего деда, Мэдог.

– Посчитаю это за комплимент.

Старики неодобрительно поджали губы, Сильвия и остальные женщины нахмурились, но перечить никто не стал. Корион послушно кивнул. Мир с людьми дался им всем слишком дорого. И профессор Хов был единственным из всех, кто способен без лишних самокопаний свернуть мальчишке шею, если тот действительно окажется угрозой.

– Как скажете, лорд Аунфлай, - он склонил голову набок в традиционном жесте покорности слуги рода.

О татуировках Волхова Элиза не сказала ни слова. Она и не смотрела на его руки - расписывала результаты диагностики после обморока. Корион тоже промолчал и также аккуратно забыл о своей ноге. В конце концов, он глава дома бардов, слуга рода с четким приказом стать мальчишке ближе, а соглядатаев в замке хватало и без него.

– Буквы разные писать тонким перышком в тетрадь учат в школе, учат в школе, учат в школе...
– напевала я, рассеянно водя перьевой ручкой по тонкой бумаге. Бумага, кстати, здесь была странная, больше напоминающая наощупь кусок плотной ткани.

Блокнот для дневничка я выбрала классный - на сто шестьдесят листов, с зеленоватой обложкой из кожи какой-то рептилии и золоченым срезом. Дорогущий, зараза, зато надежный, как автомат Калашникова - страницы не брал даже огонь. Я проверяла!

И вот в этот замечательный дневничок теперь отправлялись все накопленные за эти месяцы вопросы, на которые я никак не могла найти ответа.

"Как Энтони познакомился с Мерфином Аунфлаем? Почему Кристиан живет в семье людей, а не среди эльтов? Причины войны эльтов с людьми? В чем суть Великого Паритета? Что от него получили эльты? Что происходит с людьми в праздники? Почему запретили символы веры? Почему стерли знания об Инквизиции? И почему, черт возьми, мне так плохо в магических местах, а все это гордо игнорируют?" Последний вопрос я подчеркнула. Дважды.

Едва я выходила из башни бардов, как в голову тут же начинали лезть мерзкое гудение, боль и странные запахи. И с каждым днем всё сильнее и сильнее.