Чтение онлайн

– Боитесь, что наши экстремальные разговоры помешают учебному процессу? – хихикнул Вадим. – Бросьте, сэр. Я неудачник, но не настолько.

– Того, что есть, вполне достаточно для взрыва всего этажа.

* * *

Н-да… знатно я шуганула мужика. Вон, как смотрит – мрачный такой, подозрительный-подозрительный. Ждет реакции на откровения. А я чего? Я сижу за столом в его кабинете, мажу язвочки на руках мазью и думаю.

Говорить, что я взрослая женщина в теле ребенка – пока не вариант. Да вообще не вариант говорить, что я женщина. Девушкам во все времена приходилось тяжелее, и отношение к ним не всегда было адекватным. Да и где в таком случае мне жить? В женском общежитии или в мужском? В общем, не спросит – не скажу. А свои вопросы задам.

– Странный вы народ. Устроили какие-то интриги и тайны мадридского двора. Просто подойти и спросить было нельзя? – спросила я.

Брови у Кориона поползли вверх.

– Вы бы ответили, мистер Волхов?

– А почему я не должен этого делать? – удивилась я.

– Потому что вы можете быть разведчиком в составе группы и готовить плацдарм для иномирного вторжения, - честно заявил профессор и уставился в упор своими глазами. – Вы же мне сами это говорили.

– Я?! Когда? – поразилась я.

– Если в пчелиной семье по каким-то причинам нет расплода и матки, то семью можно присоединить к менее сильной семье с маткой. Для этого просто нужно придать пчелам одинаковый запах, - процитировал профессор Хов. – Вы сказали это два часа назад.

У меня даже челюсть отвалилась и глаза выпучились. Нет, это же каким нужно обладать мозгом, чтобы так извратить смысл слов?

– Вы чего, совсем?!
– голос осип, пришлось кашлянуть. – Говоря о пчелах, я пчел и имел в виду!

– Мне так не показалось, - надменно отчеканил профессор, скрестив руки на груди.

– Ну, знаете, когда кажется, креститься надо! – воскликнула я.

– Еще один факт в пользу недоверия, - спокойно заметил Корион. – Кольцо с надписью «спаси и сохрани», ваше восклицание «слава всем богам», а теперь и совет перекреститься. Мы запретили веру в богов. Из всех оставшихся религий сохранились лишь буддизм и индуизм. Поклонение Яхве и всем его ипостасям преследуется по закону. А в сочетании с вашим основным направлением вы подозреваетесь на принадлежность к секте отступников.

– …Ну и ататуй! – только и смогла выдавить я. – Параноики!

При виде моего потрясения профессор немного расслабился: откинулся на спинку своего кресла, повел плечами, завертел в руках дорогущую перьевую ручку. У него даже уголки губ дрогнули в намеке на улыбку.

– От паранойи еще никто не умер. Не волнуйтесь, поскольку вы ребенок, мы не теряем надежды на перевоспитание. Конечно, есть определенные сложности с тем, что вы друид, но это вполне преодолимо.

Вот теперь я точно не скажу, что внутри тщедушного пацаненка – взрослый человек!

– А почему всё, кроме буддизма и индуизма?

– Потому что все религии о едином боге были слишком агрессивны.

Офигеть аргумент! Хотя… Учитывая, как погуляла Инквизиция от имени церкви и как активно все религии запрещали волшебство, что являлось для эльтов их сутью, неудивительно. В моем-то мире эльтов нет.

– Итак, я ответил на все ваши вопросы? – профессор постучал ручкой по столу, вырвав меня из дум.

– М… - я провела пальцем по списку вопросов. – А вот у меня есть вопрос о Владыке Златовласе…

– Это закрытая информация, - ровно сказал профессор. – Следующий вопрос.

– Причины войны! Вы столько времени сидели в недоступном для людей месте, что вас побудило выйти?

– Этот вопрос вы будете изучать на уроках истории. Я не вижу смысла на него отвечать.

Или боишься ляпнуть что-то неодобренное? Ладно, схожу на историю, почитаю книжки в библиотеке. Делить пополам информацию я умею. Главное – она есть.

– Что ж, у меня всё, - вздохнула я. – И предвосхищая ваш вопрос – я понятия не имею, как оказался здесь. Я просто шлепнулся дома об гололед, а в следующее мгновение был уже в Лондоне. И да, мой мир отличается от вашего. Религии у нас не запрещены, технический прогресс пошел другим путем, а Российская империя распалась в тысяча девятьсот семнадцатом году. И Павел Первый не был женат ни на какой Василисе.

– Вы поэтому думаете, что всё вокруг – сон?

– Слушайте, я адекватная личность! Что мне должно было прийти в голову после такого падения? То, что теперь я вижу галлюцинации!

– Даже теперь? Вы принимаете препараты?

– Принимаю, - я хмуро уставилась на руки. – Мыслю, следовательно, существую. Так что пока буду просто жить, а там видно будет.

– Вы упоминали о техническом прогрессе. Я так понимаю, он ушел дальше, чем наш?

– Не то, чтобы. Просто пошел по другому пути.

– У вас отличная подготовка по медицинским наукам. Вы такой гений или это обычный уровень для вашего возраста?

– С какой стороны посмотреть. Для моей возрастной группы это была типичная программа, но в некоторых науках я действительно разбираюсь лучше сверстников. У нас династия целителей. Да, я имею право на медицинскую практику, хотя ординатуру мне закончить не удалось, - я поймала вопросительный взгляд и пояснила. – Получить специализацию. Была мечта стать нейрохирургом. Впрочем, поработать удалось еще и в реанимации.

– Простите, кем и где? – не понял Хов.

– Нейрохирург проводит операции на мозге и нервной ткани. А реаниматология – реанимирует… Поддерживает жизнь, воскрешает, - пояснила я. – Профессор? Что с вами?

Профессор Хов позеленел, оттянул воротничок от горла и уставился на меня в священном ужасе.

– Вы некромант?

Я моргнула.

– Нет. Реаниматологию, вообще-то, любой человек осилить может, были бы препараты и приборы… У вас что, от инфаркта не откачивают? Клинической смерти? – Корион отрицательно качал головой. Я ужаснулась. – Вы что, и утопленников не спасаете?!