Чтение онлайн

Уж не сам ли Мэдог организовал покушение, чтобы избавиться от бесполезной жены? Корион прекрасно знал, как коварно действуют братцы. Словечко тут, словечко там, пара забытых писем в общедоступном тайнике – и марионетки искренне считают, что все их решения и идеи принадлежат им самим. Ведь почему-то Аунфлаи тянули с представлением Изольды Вадиму, а Мерфин наверняка поделился с братом, что к ним в руки попал не просто иномирный мальчишка, а целитель. Хотя, они ведь не знали, что Вадим уже практикует…

Но если подозрения Кориона правдивы, то вскоре на леди Изольду будет организовано новое покушение. И вполне возможно, опять такое, где леди будет всего лишь одной из многих.

Изольда дошла до своих комнат, прикоснулась к ручке, но дверь не открыла – застыла, прижавшись лбом к косяку, ссутулилась. Из груди вырвался всхлип. Корион ненавидел женские слезы.

– Леди Изольда, не хотите ли отправиться на целебные воды?
– не выдержал он.

Леди подпрыгнула от неожиданности и резко развернулась. Мимо Кориона пролетело заклинание и разбилось о каменную стену, осыпав его искрами.

– Корион! Ты до смерти меня напугал! – воскликнула она. На её щеках блестели дорожки слез. – Почему ты пошел за мной?

– Хотел предложить вам поездку на курорт. У меня есть знакомый владелец целебного источника на Средиземном море, - ответил алхимик. – Вы хуже всех перенесли покушение, вам нужно поправить здоровье вдали от упреков супруга. Я же вижу, как вас это расстраивает.

– Благодарю за беспокойство, Корион, - слабо улыбнулась Изольда. – Но обязанности хозяйки никто, кроме меня, выполнять не будет. К тому же, в мое отсутствие Мэдог вполне может завести любовницу, а я этого не хочу. Как бы я к нему ни относилась, он все же мой муж. Для меня это будет оскорблением.

– Вы его не любите? – осторожно спросил Корион.
– Я полагал, что после стольких лет супружества…

Леди горько улыбнулась.

– Что ты, мужчина, можешь знать о том, как любят женщины? Вы думаете, что любовь рождается из вожделения, что достаточно лишь доставить наслаждение, осыпать комплиментами и подарить пару дорогих побрякушек, чтобы мы открыли вам сердце. Не скрою, многие из нас в юности тоже путают влюбленность с любовью. Однако рано или поздно угар схлынет, и тогда женщина откроет глаза, посмотрит на своего спутника трезвым взглядом и поймет, что не любит. Потому что он никогда ничего не делил на двоих, считая женские чаяния и проблемы не стоящими внимания глупостями. Да, мы влюбляемся в речи, Корион, но любим за дела. И любить Мэдога мне не за что.

Впервые за семьдесят лет Кориону стало неловко.

– О… Простите…

– Ничего страшного, Корион. Ты не виноват, что так сложилась моя жизнь. Я не поеду на курорт. Я должна быть здесь.

Изольда тихо скользнула за дверь. Щелкнул замок, поставив точку в разговоре. Корион потер подбородок, укладывая добытые сведения в копилку знаний об Аунфлаях, вздохнул и развернулся. Нужно было встретить Вадима и попросить келпи, чтобы кто-то провел их через щиты Фогруфа и доставил до клиники.

Леди только что, не ведая этого, добавила камней в чашу с предполагаемой виной Мэдога. И Кориону очень не хотелось попасть в новую попытку устранения неугодной супруги, ведь лорду всегда было наплевать на сопутствующие жертвы.

Проходя мимо клуатра, Корион бросил взгляд на фонтан и остановился. Три первокурсника из филидов, вооружившись красками, разукрашивали статую первого ученика! И как разукрашивали! Зеленые усы стекали по каменному лицу, смешиваясь с розовыми потеками узоров на шее, раскрытые глаза были заляпаны кривыми голубыми пятнами, с книги черными каплями падало неприличное слово.

Корион почувствовал, как глаза застилает кровавая пелена бешенства, и сжал руки в кулаки, чтобы не пальнуть по малолетним кретинам каким-нибудь смертельным и мучительным проклятьем.

– Портер, Уайт и Вульфсон, минус сорок баллов с каждого за вандализм, - прошипел он, заклинанием выдрав кисти, и не утерпел - уничтожил краски. – Месяц будете мыть туалеты в башне филидов. Вон! И никогда. Не смейте. Подходить. К этой. Статуе.

Перепуганные первокурсники исчезли так, словно их ветром сдуло. Корион тремя взмахами очистил статую, постоял, с тоской разглядывая навеки застывшие черты, и, помедлив, осторожно положил на мраморные страницы веточку полыни. Изо дня в день, из года в год ходить мимо этой полуулыбки было больно. Когда-то жаркая, острая, сейчас вина, конечно, притупилась - за семьдесят лет невозможно было не привыкнуть. Как дерево заращивает застрявшую в коре пулю, так и Корион зарастил свою рану. Но иногда, вот как сейчас, его пуля в сердце проворачивалась, и на него вновь накатывали сожаления и мысли, что если бы он мог тогда поступить иначе, если бы был другой выход, если бы... даже пусть ценой собственной жизни...

– Профессор? – раздался звонкий голос за спиной.

Обернувшись, Корион увидел Вадима. Тот помял ремешок сумки и приблизился, удивленно разглядывая полынь на книге первого ученика.

– Я как раз к вам иду. Нам через час выходить, - сказал мальчишка и замолчал, переведя взгляд на профессора.

Вопросов не последовало. Вадим вообще сделал вид, что ничего не видел. Корион мысленно поставил ему плюсик. Второе правило выживания было усвоено.

Как оказалось, приборчиком для перехода пользовались лишь Аунфлаи. Профессора договаривались с келпи, и те на тех же доисторических лодчонках переправляли их через щиты и сопровождали в пути. Вот и с нами вызвался пойти Ай. Переправил он нас мягко и даже без спецэффектов.

Стоило только мне оказаться в мире людей, как всю головную боль, тяжесть и противное ощущение вибрации в теле словно вырубили. Я с облегчением выдохнула, впервые за эти дни ощутив себя человеком, а не плохой пародией на электропроводник. На губы сама собой выползла улыбка.

– Поразительно, вы вовсе не бледная немочь, - прокомментировал мой сияющий вид профессор Хов, пока Ай толкал лодочку к берегу.

– Надеюсь в скором времени сказать то же самое о вас, сэр, - отбила я и, подставив лицо под солнечные лучи, счастливо зажмурилась. В магическом мире по движению теней спокойно определяли правильное время, но само Солнце почему-то всё время ускользало от прямого взгляда, а размер Луны вообще был больше положенного раз в двадцать. Что тут сказать? Магия!

Профессор легко выскочил на берег, пробежавшись прямо по воде, и терпеливо дождался меня, что брела по колено в непромокаемых сапогах.