Чтение онлайн

– Ошибся, ошибся, – сказал Бенито так печально, так по-человечески, что Клэр невольно улыбнулась. Все-таки он смешной старый прохвост, подумала она, я буду скучать по нему. Впрочем, мне будет всех недоставать.

Она посмотрела за окно, под которым красовался сад. Листва на деревьях уже сверкала в солнечном свете. На ярко-голубом небе не было видно ни облачка. Пахло травой только что подстриженной лужайки. Этот праздник цвета, света и тепла был полной противоположностью тому, что ожидало ее дома.

– Ты готова?

Клэр и не слышала, как подруга подошла сзади. Девушка поспешно изобразила на лице бодрую улыбку, отвернувшись от окна и прогнав тайные мысли.

– Да, готова. – Погладив птицу в последний раз, она поспешила вслед за Грейс.

В этот день аэропорт Неаполя походил на все прочие аэропорты мира: в нем царили привычные шум и суматоха. Взад и вперед сновали пассажиры – одни прилетали, другие улетали.

Пока машина везла ее из усадьбы в аэропорт, Клэр пребывала в каком-то трансе. В том же состоянии она регистрировала билет, а потом выслушала сообщение, что вылет несколько откладывается.

– Грейс, ты можешь уехать домой, я серьезно говорю, – принялась убеждать подругу Клэр. Конечно же, Грейс беспокоится о детях... – Ты знаешь, как эти отсрочки тянутся иногда. Со мной будет все в порядке, у меня с собой хорошая книжка. А задерживая тебя, я нервничаю.

– Отстань, – упрямо повторила Грейс.

– Грейс, ну правда, – продолжала настаивать Клэр. Но вдруг глаза ее подруги остановились на одной точке, и Клэр невольно повернулась в ту же сторону. В нескольких шагах от них стоял Романо. Черная шелковая рубашка и черные джинсы подчеркивали стройность и гибкость его спортивной фигуры. У Клэр перехватило дыхание.

– Романо! – воскликнула Грейс, пришедшая в себя первой. – Что ты делаешь здесь, черт побери? – Ее обычно мягкий голос был сейчас резким.

– Мне кажется, причина очевидна, – он улыбнулся. – Приехал попрощаться с Клэр.

– Ты хочешь... – в голосе Грейс было возмущение и недоверие. – Не может быть.

– Что ты увидела странного в том, что один человек хочет проводить другого? – вкрадчиво спросил Романо. Потом поднял руку, останавливая Грейс. – Я знаю, что вы с Клэр подруги. Но Клэр взрослая девушка, и есть нечто такое, что касается только нас двоих.

Значит, он приехал не для того, чтобы попросить ее остаться. Клэр не отрываясь смотрела на этого высокого, темноволосого мужчину, а сердце больно стучало в груди. Он приехал, чтобы проститься с ней. Зачем он устроил ей эту пытку?

– Вас двоих? – чеканя слова, повторила Грейс. – Прости, Романо, но я другого мнения.

– Ну что ж... Однако, хочешь ты или нет, я должен поговорить с Клэр, причем наедине.

Ситуация становилась неприятной. Клэр положила руку на плечо подруги.

– Все в порядке, Грейс, я с ним поговорю. Ничего страшного, правда...

– Я вижу, что ничего страшного. – В голосе подруги, однако, звучала тревога. – Ты думаешь, мне можно уехать?

– Так будет лучше. А я позвоню тебе, как только окажусь дома. Малыши тебя ждут, не следует оставлять их надолго.

– О'кей.

Целую минуту подруги стояли обнявшись.

Глаза Грейс увлажнились.

– Не смей, слышишь, не смей ее снова расстраивать, – сказала она шипящим шепотом, повернувшись к Романо, который удивленно вскинул брови. Ответить он не успел: Грейс ушла, как-то странно сутулясь и опустив голову.

– Мне кажется, Грейс немного свихнулась на почве материнства, – проговорил Романо низким, глубоким голосом.

Клэр приготовила речь в защиту подруги, но поперхнулась, увидев странное, печальное выражение на этом обычно жестком лице. Он явно нервничал. Клэр как во сне двинулась вслед за Романо, который повел ее, взяв за руку, в тихий угол. Она рухнула на стул, потому что ноги ее больше не держали.

– Принести тебе кофе? – спросил итальянец. Теперь, оставшись с ней наедине, он, качалось, жалел, что она уезжает. Клэр медленно покачала головой, не в силах говорить. Ею владело единственное желание – покончить со всем этим, и поскорее. И ей совсем не хотелось, чтобы он запомнил ее плачущей, цепляющейся за него. Но она чувствовала, что вот-вот расплачется.

– Спасибо, не надо. Может, ты скажешь мне то, что собирался сказать, и уйдешь? – спросила Клэр.

Только белое как полотно лицо выдавало ее волнение.

– Клэр. – Он резко остановился, потом сел на стул напротив и взял обе ее руки в свои. Лицо его выражало отчаяние. – Не знаю, возможно, мне не стоило сюда приходить. Я в полной растерянности. Но... но не могу позволить тебе улететь из Италии... уйти из моей жизни, так и не услышав правды. Не знаю, станет ли нам от этого легче или еще тяжелее, теперь я уже ничего не знаю. Однако... я должен объяснить.

– Что именно? – Ее пугало выражение его лица.

– Ты считаешь, что я любил Бьянку и до сих пор ее люблю. Думаешь, что у нас был идеальный брак. – Он вздохнул. – Клэр, моя женитьба была самым мрачным кошмаром... наяву. Это были дни, недели, месяцы бесконечной пытки, – сказал он горько. – Бывали минуты, когда я думал, что схожу с ума. Я смотрел на других людей и спрашивал себя: почему у них все так хорошо, а у меня все так плохо?

– Романо, – Клэр смотрела на него, не веря своим ушам, – я не понимаю...

– Я тоже так и не понял всего до конца. – Он покачал головой. Потом сделал глубокий вдох прежде чем продолжить, отпустил руки Клэр, повернулся на стуле и долго смотрел в пол. – Но, видимо, мне лучше начать рассказ с самого начала... Про свое детство я уже рассказывал. Ты уже знаешь, что семья, где рос Донато, стала моей семьей. В юности мы наслаждались с ним жизнью. Точнее говоря, не отказывали себе в удовольствиях. – Он говорил глухим голосом, который приводил Клэр в дрожь. – А Бьянка была сестренкой, правильно? Сестренкой Донато. Никем больше. Однако ей исполнилось пятнадцать, потом шестнадцать, и я стал понимать, что она испытывает ко мне вовсе не родственную любовь. К тому же она умела управлять людьми, манипулировать. Потом, позже, я догадался, что это у нее болезнь. В общем, она просто хотела меня. Я пытался объяснить ей как можно мягче, что не испытываю к ней никаких чувств. Не помогло. Я перестал бывать в Каса Понтина. Я думал: со временем она что-то поймет, может быть, влюбится в кого-то еще...